Книга Поезд в страшную сказку, страница 46 – Татьяна Луковская

В продуктовых рядах вперед выступила Степанида, ловко сторговываясь с казавшимися неприступными продавцами. На дно ее объемной корзины легла вяленная рыба, каравай ржаного хлеба «на сухарики», сахар для бодрости, любимые Варей баранки и монпансье в красивой жестяной коробочке. На дорогой чай решили не тратиться, дома под потолком висели пучки мяты и мешочек с липовым цветом.

— Еще возьмешь баночку меда и малиновое варенье, вдруг простудишься, — приказным тоном проговорила тетка.

— Я это все не дотащу, — возмутилась Варя. — Неудобно с таким мешком продуктов показываться, надо мной смеяться станут. Да я столько и за месяц не съем.

— Пять дней в дороге, это тебе не шутки. Потом сама мне спасибо скажешь. На первые пару дней наварим картошечки, огурчиков бочковых завернем, пирожков напечем, потом на вяленную рыбу и баранки перейдешь.

— Про сало забыли, — напомнила Степанида. — Сало в дороге — первое дело.

— О нет, — закатила Варя глаза. — Пост же.

— В дороге можно, не грех.

Пробить себе дорогу к приключениям — это одно, а отбиться от чрезмерной заботы — это совсем другое.

Обвешанная покупками троица уже собралась уходить к своему берегу, когда Варя заметила в рядах извозчиков знакомую высокую фигуру с выбивавшимися из-под шапки седыми прядями.

— Да это же Захар, лакей Евгении Ивановны, — удивилась она. — Я пойду поздороваюсь, узнаю, как у них дела.

— Недолго. Мы тебя вон там, на углу, подождем, — милостиво разрешила тетка.

Варя побежала в сторону рядов городских возков. Извозчики, приметив возможную клиентку, стали наперебой предлагать свои услуги.

— Мне не надобно, я к Захару Кузьмичу.

— Кузьмич, к тебе барышня! — с едкой усмешкой окликнул товарища щуплый мужичонка.

— Варвара Тихоновна! — обрадовался Захар. — Какими судьбами?

— Да вон, со своими за покупками приходила, — указала Варя на внимательно наблюдавших за ней теткой Евлалией и Степанидой.

— Что же вы на похороны не пришли? Неужто так на покойницу осерчали? — напомнил Захар Варино прегрешение.

— Не смогла я прийти, меня по убийству полиция в тот день допрашивала.

— Да, те, что репей, не отцепятся. Меня тоже трижды гоняли, насилу отбился.

— Как вы, как Евдокия Никитична, Глаша? — задала Варя волновавший ее вопрос.

— Да мы со старухой вертимся, — сконфуженно проговорил Захар, смяв рукавицу. — Я, вишь, теперь извозом занялся, ей вроде как кухарки место у Бобылевых обещали. Помните, Бобылевы, те, что на углу за Прозоровыми живут.

Варя не помнила, но все же кивнула.

— А Глаша? — напомнила она.

— Глашка наша с кавалером убёгла, — потупившись, буркнул Захар.

— Как это? — не поняла Варя. — Убежала и вам ничего не сказала?

— Так и есть, проснулись, а ее и след простыл. Мы искать, всю округу обошли, соседи сказывали — видели ее на заставе с каким-то мужиком. Старуха моя крепко за нее переживает, а я ей твержу — коли гулящая девка оказалась, так что тут поделать. Так вот. Сами-то как? Место новое нашли?

— Нашла, — растерянно кивнула Варя, и не зная радоваться за Глашу или огорчаться. Скорее огорчаться, ведь, если кавалер умыкнул ее тайно, стало быть, что-то нечисто: или женат, или в бегах, или просто непорядочный человек, с расчетом как у Коробейникова.

— Рад за вас, — грустно улыбнулся Захар. — Дай вам Бог, Варвара Тихоновна.