Книга Поезд в страшную сказку, страница 118 – Татьяна Луковская

— Я хочу, чтобы вы помогли освободить из тюрьмы Левонтия Александровича Потехина, он спас мне жизнь, если бы не он, меня не было бы в живых.

— Кого? — вздрогнул Иванцов. — Но разве он…

— Нет, он выжил, — смело посмотрела она ему в глаза.

— Хорошо, я похлопочу, — пообещал новоявленный отец, но в его голосе Варя прочла раздражение. — Я не приказывал его убить, если вдруг до тебя дошли дурные слухи, — холодно добавил он. — Уже поздно, завтра обо все договорим. Пойдем отошлем твоего полицейского рыцаря, да пошлем за твоими вещами.

«Рыцарь мой за решеткой», — вздохнула Варя, поднимаясь вслед за Иванцовым, отцом она пока его даже про себя назвать не могла.

Новая Варина комната была похожа на спальню принцессы, ну, по крайней мере, именно такой рисовало ее бойкое воображение. Большая с позолоченными ножками кровать под тончайшим шелковым балдахином, облицованная розовыми изразцами с узором из белых лилий печь, восточный ковер как в пещере Али-Бабы, стол красного дерева и пара мягких стульев, французское трюмо с большим зеркалом, а еще окно в пол с портьерами, на которые не пожалели ни бархата, ни шифона. Венчала это великолепие люстра, ярко озарявшая комнату лишь по щелчку рубильника. Да, к усадьбе Иванцова было подведено электричество — признак новой цивилизации.

Справа от кровати дверь вела в большую гардеробную, в ней одиноко висели скромное Варино платье и дуеттка. Превосходные, даже сказочные условия. Живи да радуйся. «А ты посмотри, Варюша, на вид за окном, — отдернул щедрый хозяин штору. — Сад, молодой совсем, но прошлой весной в цвету был. Выписал из столицы особые сорта, морозоустойчивые. Здесь, знаешь ли, погода фруктами не балует. А в мае соловьи уж как поют, шельмецы, так душу и выворачивают. Обустраивайся, проси, что нужно». Тихие горничные бесшумно принесли кофейник и пухлые булочки. Все здесь ходили тихо и на цыпочках, громыхал сапогами лишь сам Иванцов.

Варя и рада была бы обустраиваться, но ощущение нового дома не приходило. Все казалось временным и чужим. Нужно бы написать письмо деду и тетке, сообщить о важных переменах, да решимости не хватало. Во-первых, передают ли такие новости письмами, не лучше ли все рассказать, стоя рядом и глаза в глаза? Во-вторых, какой адрес нанести на конверт: собственный или особняк Потехиной? По адресу можно легко отследить, где сейчас живут старики. Иванцов обещал разобраться с обидчиками, но всех ли врагов вокруг себя он смог вычислить, ведь предатели входили в его ближний круг. Так хочется с кем-то посоветоваться, а не с кем.

Левонтия ей не хватало до удушливой тоски. С Иванцовым состоялся тяжелый разговор, оставивший больше вопросов, чем ответов.

— Послушай, Варюша, ты молода и жизни не знаешь. Да, Потехин тебе помог, ты, я вижу, в него влюблена, и не спорь, все видно. И это понятно, столько вместе вынесли. Но если разобраться, что из себя представляет этот Потехин? Вот беспристрастным взглядом окинь его. Допустим лежат в земле камешки, нашел их некий геолог, по приметам, по науке, упорством. Молодец? Конечно молодец, но, — Иванцов сделал эффектную паузу, — а но, Варюша, заключается в том, что этого мало. Нужно нанять людей, обеспечить их кровом и пропитанием, закупить машины да механизмы всякие, найти лошадей, подводы, да мало ли еще чего, даже лекаря нанять для рабочих, и то проблема. И это все денег немалых стоит. Так ведь? То-то же. И как разделить доход? Я ему говорю: «Тебе тридцать процентов, а мне семьдесят». Цена у всех такая, поспрошай Филипповских или Рябковых людишек. Мои затраты, моя и доля больше, а он уперся: «Мне, — говорит, — шестьдесят, а тебе сорок». Ну, не грабеж ли? Я не жаден, но тут дело принципа. С чего я должен этому молокососу уступать? А он в драку на моих людей кинулся, а на краю все было, у реки, ну и он сорвался. Течение быстрое. Тело искали, не нашли. Так получилось, в драку-то сам полез, первым, мои лишь отбивались.