Книга Леди северного сияния, страница 50 – Людмила Вовченко

Вельмар выглядел безупречно скорбно. — Леди Сольвей брала небольшое количество очищенного жира для ламп в зимнем саду. — Когда? — спросил Кайран. — В день перед гибелью «Хальдора». Сольвей побледнела. — Я не брала. Эти три слова прозвучали так тихо, что Лада едва услышала. Но услышала. И поверила. Не потому что Сольвей не могла солгать. Могла. А потому что сейчас в её голосе был не страх разоблачения. А ужас человека, который впервые видит, как чужая рука пишет его имя рядом с преступлением. — Я не брала, — повторила девушка. Громче. Вельмар поклонился. — Возможно, распоряжение передала ваша горничная. — Нет. — Леди Сольвей, я лишь передаю запись кладовой. Торвальд резко сказал — Не моей рукой. Все посмотрели на него. Старик поднялся. — Эту выдачу записывал не я. Вельмар нахмурился. — Но книга кладовой... — Я сказал, не я. Лада медленно положила список на стол. Вот он. Удар. Не по ней. По Сольвей. По девочке, которая утром впервые сказала Эйворе «я хочу сама». К вечеру её имя оказалось в списке рядом с жиром для ложного огня. Быстро. Красиво. Показательно. Лада почувствовала холодную злость. Ту самую, хорошую. Рабочую. — Какая аккуратная подлость, — сказала она. Вельмар побледнел. — Миледи! — Что? — Вы снова делаете опасные заявления. — Нет. На этот раз я делаю наблюдение. Кайран молчал. Но лицо его стало таким, что Вельмар шагнул назад. — Сольвей, — сказал он. Девушка смотрела на брата огромными глазами. — Я не брала. — Я услышал. — Ты веришь мне? Пауза была короткой. Но для неё, наверное, вечной. — Да. Сольвей закрыла лицо руками. И заплакала. Но иначе. Не напоказ. Не для управления. А потому что её впервые не заставили доказывать свою невиновность слезами. Эйвора выбрала неудачный момент для входа. Или удачный. Смотря для кого. Она появилась на пороге кабинета в тёмном платье, с лицом тревожной родственницы. — Что случилось? Я услышала...И замолчала. Слишком поздно. Лада смотрела на неё. Кайран смотрел на неё. Сольвей плакала у окна. На столе лежал список. Вельмар стоял так, будто мечтал раствориться в стене. Эйвора перевела взгляд с одного лица на другое. И за долю секунды поняла, что сцена пошла не так. — Сольвей, дитя моё...Девушка вдруг подняла голову. — Не надо. Эйвора замерла. — Что? — Не надо. Голос Сольвей дрожал. Но она говорила. — Я не брала жир. Я не ходила к складам. Я не знаю, кто написал моё имя. И я не хочу, чтобы вы сейчас говорили, что я слишком чувствительна и мне надо прилечь. Тишина. Лада даже дышать перестала. Кайран тоже не двигался. Эйвора смотрела на Сольвей так, будто перед ней вдруг ожила статуя. — Дитя моё... — Я не дитя! Это прозвучало почти криком. Сольвей сама испугалась. Но не отступила. — Я не дитя, — повторила она тише. — Мне двадцать два года. Я сестра лорда Ардейна. И я не брала этот проклятый жир. Хельга, если бы была здесь, наверняка сказала бы что-то вкусное. Лада ограничилась тем, что медленно улыбнулась. Эйвора не улыбалась. Совсем. Кайран подошёл к сестре. Положил руку ей на плечо. — Я знаю. Сольвей всхлипнула. — Правда? — Правда. Эйвора тихо сказала — Конечно, мы все знаем, милая. Никто тебя не обвиняет. Лада посмотрела на неё. — Уже нет. Эйвора повернулась. — Простите? — Я сказала: уже нет.

Потому что не получилось. На этот раз маска треснула сильнее. Не полностью. Но достаточно. — Вы заходите слишком далеко, Лада. Кайран сказал — Нет. Одно слово. И вся комната изменилась. Эйвора медленно перевела взгляд на него. — Кайран? — Не продолжайте. — Ты защищаешь её от меня? — Я защищаю свой дом. И вот это было уже ударом. Настоящим. Потому что Эйвора всю жизнь считала себя домом. Его памятью. Его совестью. Его нежностью. Его невидимой хозяйкой. А Кайран только что отделил дом от неё. Лада увидела, как в глазах тётки мелькнуло что-то тёмное. Не обида. Ярость. Старая. Холодная. — Как пожелаете, милорд, — сказала Эйвора. И поклонилась. Именно поклонилась. Не как родственница. Как подданная. Поклон был безупречным. И в этом была угроза. Она вышла. Вельмар дёрнулся следом. — Стоять, — сказал Кайран. Управляющий застыл. Лада взяла список. — Теперь давайте посмотрим, кто ещё получил жир в тот день. Вельмар сглотнул. А Сольвей, всё ещё бледная, вдруг поднялась, подошла к столу и встала рядом с Ладой. — Я тоже хочу смотреть. Кайран хотел возразить. Лада бросила на него взгляд. Не смей. Он понял. Не сказал ничего. Сольвей вытерла слёзы ладонью. Неловко. Совсем не аристократично. И посмотрела на список. — Вот это имя, — сказала она вдруг. Лада наклонилась. — Какое? — Рианна. — Кто это? Сольвей подняла глаза. — Моя горничная. Вельмар быстро сказал — Именно она могла взять жир по вашему распоряжению. — Нет, — сказала Сольвей. — Леди Сольвей... — Рианна уехала три дня назад. Пауза. Кайран медленно повернулся к управляющему. — Куда? Сольвей ответила сама — Тётя сказала, что её мать больна на материке. Рианну отправили с письмами. Лада почувствовала, как внутри всё щёлкнуло. Горничная Сольвей. Светловолосая? Возможно. Красивая? Возможно. Брала жир? По записи. Уехала сразу после. С письмами Эйворы. Прекрасно. Просто прекрасно. — Вельмар, — сказал Кайран очень тихо. — Кто подписал пропуск на выезд? Управляющий молчал. — Кто? — Леди Эйвора, милорд. Сольвей побелела. — Тётя? Лада смотрела на список. Потом на Сольвей. Потом на Кайрана. И понимала: вот она, настоящая трещина. Не в кладовой. Не в стене. В доме. Кайран медленно взял список со стола. — Закрыть ворота. Хрод кивнул. — Да.— Послать людей по южной дороге. Если Рианна ещё на острове — найти. Если ушла на корабле — узнать, на каком. — Да, милорд. — Вельмар. Управляющий поднял глаза. — Вы останетесь в замке. Без моего разрешения не покидать стены. — Милорд, вы подозреваете меня? — Да. Просто. Без «возможно». Без дипломатии. Вельмар побледнел до серости. Лада едва не сказала: наконец-то слово понравилось. Но промолчала. Потому что момент был слишком серьёзным. Сольвей стояла рядом, глядя в пустоту. — Она отправила Рианну, — прошептала она. Лада тихо сказала — Пока мы знаем только это. — Нет. Сольвей покачала головой. — Рианна не просила уехать. Она плакала. Сказала, что не хочет. А тётя сказала, что долг дочери — быть рядом с матерью. Лада закрыла глаза. Вот так. Опять долг. Любимое оружие. — Где комната Рианны? — спросила она. Сольвей посмотрела на неё. В глазах всё ещё стояли слёзы. Но теперь там было и другое. Злость. Первая настоящая. — Я покажу.