Книга Инквизиtor, страница 97 – Елизавета Домина

— Ань, у нас секс был всего один раз, откуда столько разговоров о нём? ― Мирон подтолкнул плечом девушку, пытаясь сменить настроение беседы.

— У меня он не так часто бывает, как тебе кажется! Для меня это, в отличие от тебя, не как зубы почистить.

— Это сейчас что? Ревность? ― Мирон недоумевающе посмотрел на девушку. Встал с дивана, направился к холодильнику за бутылкой виски.

Аня отошла с бокалом к окну. Созерцая вид на огни большого города, успокоилась. В отражении стекла наблюдала, как Мирон с шумом нервно поставил стакан на стол, открыл бутылку, налил себе. Её попытка объясниться мужчине в чувствах потерпела фиаско, с ограничением секса в результате. Почему она не может найти с ним общий язык? Каждый раз, когда пытается донести до него что-то значимое, во рту — каша из неправильных словосочетаний. Он цепляет её напоминаниями об Апостоле, она его ‒ своими уколами приступов необузданных эмоций. Поставив бокал на письменный стол, обратила внимание на книгу в кожаном переплёте.

— Что ты читаешь? Можно посмотрю? ― робко спросила она.

— Смотри, конечно! Не думал, что ты умеешь читать, ― Мирон запрокинулся в кресле, расставив широко ноги.

— Ха-ха, какой тонкий юмор! ― девушка взяла книгу и бокал, вернулась на диван. Аккуратно распахнула кожаный переплёт, удивлённо рассматривая название и год издания.

— Знакомая сказка? ― спросил Мирон, наблюдая за реакцией Анны.

— Из всех эпитетов относительно этой книги, больше всего мне понравилось выражение «памятник женоненавистничеству». Странно, почему ты увлечён подобным чтением? ― листая страницы, Аня старалась не смотреть на мужчину.

— Интересно было узнать о средневековье, решил начать с неё, ― подводил диалог к интересующей его теме.

— Но издание — не из разряда книг, которые лежат на полках в магазинах. Оно антикварное, в хорошем состоянии. Такие бывают только у фанатов темы, ― произнесла задумчиво. ― Ты веришь в потусторонние миры?

— Да, и считаю тебя марсианкой, ты нереально красива! ― Мирон попытался сыграть на ведении диалога с расширением эмоционального фона собеседника.

— Спасибо, что не ведьма. Если ты веришь во всю эту ерунду, тогда твоё поведение вполне объяснимо. Надеюсь, ты не гоняешь рептилоидов и домовых в своих фантазиях. Не хотелось, бы любить психа.

— А ты не веришь? У тебя не бывало странных снов или предчувствий? ― Мирон сделал глоток виски, глядя на Анну поверх граней стакана.

— Нет, не верю. Это всё ‒ бред! ― Анна положила трактат на стол.

— А если бы ты была автором, о чём бы ты написала книгу? ― он был рад тому, что они могут спокойно говорить.

— Я бы написала роман о любви. В нём не было бы места для терзаний главных героев и преград.

— Такое скучно читать. Всего одна строка, которой обычно заканчиваются сказки. Жили они долго и счастливо, и умерли в один день. Романы не бывают такими маленькими по объёму.

— Ты считаешь, что счастливо жить скучно? И нельзя написать об этом больше, чем пару строк? ― Аня с интересом смотрела на Мирона.

— Они же не могут жить вдвоём в изоляции. В жизни неизбежно есть место для разных событий. Если это не отражается на отношениях, тогда кто-то из влюблённых просто врёт партнёру.

— А о чём бы была твоя книга? ― поинтересовалась Аня, в её глазах промелькнула искра любопытства.