Книга Инквизиtor, страница 89 – Елизавета Домина

— Если бы это считалось поводом для заключения, его бы давно уже вздёрнули те, кто пострадал от его деяний.

— А вы такие, типа справедливые, и хотите разрушить систему, и будет всем счастье? Или просто поменяется лицо, которое приступит к исполнению своих обязанностей.

— Кто-то же должен остановить это… Ты статистику по демографии видела за последние десять лет? Вместо того, чтобы рожать детей и продолжать род, все его подследственные пытаются выжить среди вурдалаков и оборотней. ― Егерь настаивал. ― Разве ты не хочешь отомстить ему за утраченные годы молодости?

— Чем ты от него отличаешься? Мы спим вместе! Живём почти вместе! А я, кроме твоих историй о необходимости кого-то там возрождать не слышала ничего, что могло бы быть реальными действиями по продолжению рода. Что толку от ваших войн, если вы сами не готовы отцами быть. Только гоняетесь за справедливостью, как псы за собственным хвостом.

Егерь поперхнулся, постучав себя по груди кулаком, откашлялся.

— Пошли делать ребёнка!

— Не могу! Кофе сбежит, ― отрешённо ответила психолог, наблюдая, как пена в турке начинает подниматься, достигая верхних границ.

Егерь встал, отставил турку с конфорки. Взял ладонь Елены, переместил к себе на член.

— Идём!

— Это тебя так разговоры об Апостоле возбуждают? ― почувствовав рукой эрекцию, психолог подняла подол халата, раздвинула ноги, повернувшись к мужчине задом.

— Выпороть за дерзость? ― мужчина шлёпнул по ягодице ладонью, спустил штаны. ― Наверно, тут что-то другое…

Елена, ощутив, как член погружается во влагалище, застонала от удовольствия. Припала грудью на столешницу, раздвигая ягодицы руками, чтобы чувствовать, как мошонка соприкасается с половыми губами каждый раз, когда ствол входит до основания.

Мирон и Апостол с удовольствием бы забыли ночь в отделении. Официально, благодаря справке Георгия, начальник провёл на больничном четыре дня. Но мужчины понимали, что кто-то подставил Петра Сергеевича. Начальник это знал точно, а Мирону крайне бы не хотелось столкнуться с историей, в которой сокрыл употребление наркотиков.

Вопрос с клубом удалось урегулировать мирным путём. Вроде бы, всё чисто, только подводные камни не просто были: они скрипели с гулом, сносимые бурным течением обстоятельств.

Инна начала свой рабочий день с просмотра сериала, через полчаса её отвлекли трое мужчин. Секретарь поприветствовала посетителей в строгих чёрных костюмах. Их каменные выражения лиц повергли девушку в тревожное предчувствие.

— Никого не впускать! ― обратился один из мужчин, сканируя взглядом черты лица секретаря, пытаясь идентифицировать личность.

Двери в кабинет Апостола за мужчинами закрылись. Раздался звук поворота ключа в замке.

Сначала отсутствие Петра Сергеевича, теперь в первый же его рабочий день визитёры, наводящие ужас. В обязанности секретаря не входил контроль за режимом в отделе, но женское любопытство, несмотря на учащённое сердцебиение, нашёптывало о необходимости разведать обстановку. У неё указание «никого не впускать». Покинуть своё рабочее место она не может.

Первые десять минут девушка нервно дёргала ногой под столом, рисуя непонятные загогулины на листке. После, не выдержав напряжения, налила себе воды. Миновало полчаса, а её даже не попросили принести кофе. Через сорок минут продолжила просмотр сериала, осознав: никто её посвящать в свои дела не планирует. Если Апостола и пришли забирать, то она уж точно с ним не имела сомнительных дел или миллионных счетов в оффшорах. Единственное, что грозит ей, как секретарю, ‒ это увольнение, по причине смены начальства. На это она повлиять никак не может своими переживаниями, а нервные клетки не восстанавливаются.