Книга Инквизиtor, страница 20 – Елизавета Домина

— Сейчас ты меня пугаешь ещё больше, тогда что? ― Елена с недоверием смотрела на Апостола.

— Я же сказал тебе, никто не раскроет секреты ведения дел, а уж тем более женщине. Давай бокал, пустой уже.

— Тем более женщине? Кто я тогда для тебя все эти годы?

— Леночка, не надо передёргивать, ― попытался обнять Лену, но она всячески сопротивлялась прикосновениям.

— А мать твоя — тоже под подозрением твоего этого волшебного отдела? Она же женщина.

— Не волнуйся, защитница сирых и убогих, никто не попадает в разработку случайно.

— То есть только сирые и убогие могут быть спокойны, что вы не станете выворачивать наизнанку постельное бельё и душу в поиске доказательств?

— Лена, тебя несёт! ― мужчина внутренне негодовал, как за короткий промежуток времени Анна смогла очаровать психолога.

Вероятно, Мирон прав: Апостол посчитал рядовым дело, которое требует пристального внимания. Это логично, что при уменьшении количества ведьм, увеличивается сила каждой из сохранивших своё предназначение. В совокупности, ненависть и желание отмщения других, уже сложивших свой потенциал в копилку мужской успешности. Или ведьмы смогли сохранить энергию и сложить её. А может, вернуть?

Елена, заметив задумчивость Апостола, решила продолжить откровенный разговор.

— Когда ты проснёшься от давления собственных амбиций на разум, ты будешь сидеть один вот в этих квадратных метрах. Да, в престижном районе, да, в просторных четырёхкомнатных апартаментах с видом на Кремль. Но что ты подумаешь тогда, когда поймёшь, что одиночество пожирает тебя до мозга костей?

— Тогда я закажу себе восемнадцатилетнюю модель и буду бухать с ней до утра, пока не усну.

— То есть я уже не совсем твой формат? ― Елена смотрела на мужчину глазами, полными слёз.

— Ты сама начала этот бесполезный разговор.

— Ты сломал мне жизнь, я люблю тебя все эти годы, и ты признаёшься сейчас в том, что то, к чему стремился — это возможность пить до беспамятства в компании молодой проститутки?

— Модели, Леночка, модели. Ты же не сказала, что будешь в этот момент рядом со мной. Как там, напомни, одиночество, жрущее кости?

— Мне надо было уйти раньше. Нашей дочери сейчас было бы восемнадцать! Возраст твоей желаемой модели! ― слёзы предательски лились по щекам Елены.

— Лучше сразу, тогда, в первый вечер, а не раздвигать ноги первому встречному, ― Апостол потянулся за бутылкой.

Елена, молча, поднялась с кровати, взяла своё платье, волоча его по полу, дошла до коридора.

— Лена, прошу тебя, не надо за руль выпившей, ― Пётр надеялся на её возвращение.

— Петручо, что сделали они с тобой за эти годы? ― на прощание силуэт полуобнажённой женщины в просвете холла. Дверь с шумом захлопнулась.

— Классическая музыка, значит. Хоть что-то! ― Апостол знал, утром Елена извинится в сообщении. Напишет, что любит. Конфликты возникали и раньше. Одно лишь изменилось: она перешла на личности. Вышла из-под контроля. «Может, пора уже и надоевшей пассии назначить молодого сотрудника?».

В лифте, на скорую руку, натянула платье, накинула плащ. Сегодня она уже мало напоминала ту, нерешительную девушку из ночного клуба. Но как хотела бы она, вернуться в тот вечер и сказать вместе с Женькой: ― «Нет!» ему.

Просто жить, просто танцевать и веселиться. Выбросить с полок книги, давно уже не увлекающие её. Сложно осознать, пытаясь научить женщин не быть жертвами манипуляторов, сама она много лет была просто марионеткой для любимого мужчины.