Книга Инквизиtor, страница 130 – Елизавета Домина

Холодно, босые ступни высоко от пола. Не даёт упасть от бессилия тепло в сердце, то самое, как раньше, в детстве, когда с друзьями бежали по полю за воздушным змеем. Вот она — свобода. Из всей этой системы, всосавшей его глубоко беззубым ртом старой старухи, «Объект» не обманула. Да, будут бить и пытать. Но он ощутит вновь забытые чувства. Боль телесную, живые эмоции и себя. Того, давно забытого. Как хочется снова бежать по полю, ловить ветер, слышать смех своих друзей! Андрюха, Коля, Макс…

Когда-нибудь, у него будет шанс найти её снова. Но только после того, как он выживет и избавится от хвостов.

«Надеюсь, ты уже далеко». Ещё немного, и отключка сознания, но эти «немного» он жив. Не как биоробот, не как трансформер, как тот, обычный парень из маленького посёлка.

В комнату заходит мужчина средних лет с двумя пластиковыми стаканами в руках.

— Давай просто поговорим. Кофе тебе взял, ― Вадим, пытаясь сыграть в доброжелательного покровителя, садится напротив.

— Спасибо, ― опухшая после допроса щека делает улыбку Мирона жалкой гримасой.

— Серьезно тебя зацепило,… ― пристально глядя в заплывшие от отека глаза, отвечает собеседник.

— С лестницы упал. ― Отвечает кратко, уловив во взгляде Вадима упоение от созерцания происходящего.

— С шестидесятого этажа ты рухнул. Если сейчас не поможешь нам, вернуться туда не получится. Ты же адекватный, ― скулы собеседника напрягались. ― Тебя предупреждали: объект опасен и оказывает влияние на подсознание.

— Я не знаю где она. Просто исчезла, ― Мирон уверенно повторил свои слова. С пониманием, что Вадим недостаточно информирован о ситуации, Апостол ведёт свою игру.

— Ты понимаешь, я не могу тебе помочь. Зачем ты влез? Всё же шло по плану.

— Спасибо за кофе, рад был увидеть.

Глоток обжигает горло, но он рад этому. Снова жив. Мирон наслаждается своей болью. Наслаждается теплотой внутри. Она теперь свободна.

— Мирон! ― голос собеседника звенит в ушах грохочущим набатом. Ещё немного и снова нависнут взрывной волной синдромы контузии.

— Вы же сами говорили, она марсианка, ищите там.… ― перед потерей сознания в памяти только кофе, обжигающий лицо, из смятого при падении пластикового стаканчика.

Тайны Красной Планеты. Высшая Власть.

В глубоком сне он вспоминает её улыбку, беседы о флаге: ― «Голубой должен быть наверху, а разделили битвы красных с белыми». Вот у него и был голубой наверху. В стакане плескался в Федерации. Забавная она всё-таки, эта странная сумасшедшая. С копной непослушных волос, пахнущих полем из детства, с глазами, цвета майской травы. С улыбкой, ради которой он придумывал всегда новые истории. С бледной кожей, на которой проступал румянец каждый раз, когда он прикасался к ней. Его звали Мирон. Она его называла ‒ Мир. В этих буквах для него слились вся боль и отчаяние от невозможности быть её миром. От предательства и неизбежности.

Если Ангелы действительно существуют, отдал бы всё за то, чтобы она взяла его за руку и забрала с собой в тот дивный мир, о котором говорили ночами, где тихий шёпот по утрам и больше нет кошмаров пережитой войны во снах.

Вадим подошёл ближе к обездвиженному телу. Похлопал его по щекам. Постучал кулаком в металлическую дверь.

— Уносите!

* * *

Раскаты грома ‒ предвестники грозы. Ветер воет за окнами. Надежда Семёновна, поставив на пол ведро, громко выругалась: «Изуверы!» Смочила натруженными руками половую тряпку в ведре, намотала на швабру. Стирая с пола коридора следы крови Мирона, причитала по-женски о жестокости молодых. Выследив по бурому следу полоску крови, вытерла насухо, прислушалась к тишине за дверью. В подсобке сняла перчатки, синий рабочий халат. Покинула здание отдела. На автобусной остановке достала из кармана старый кнопочный телефон.