Книга Инквизиtor, страница 126 – Елизавета Домина

* * *

Аня собирала вещи, самолёт ночью. Она не знала, что произошло на встрече с Мироном. Ей было страшно от того, что в памяти провал. Входит в квартиру, Мирон на кровати, разговор, потом ‒ абсолютно не за что зацепиться, что поможет восстановить события. Может, гипноз? Повреждённая губа, он, выталкивающий её из квартиры. Голос в голове молчал, возможно, реакция на стресс такая у мозга.

Вечером вышла на Набережную, всматриваясь в небоскрёбы на другой стороне реки, услышала гул мотора мотоциклов. Вздрогнула. Байкеры с громкой музыкой остановились неподалеку. Она не может уехать, не попрощавшись с Мироном. Села на скамейку, достала из сумки ручку и блокнот. Строки письма сами ложились на бумагу, будто душа её знала о чём-то таком, что сама Анна вспомнить не могла. Пусть будет так, без поправок и осмыслений. С печалью посмотрела на играющий гранями бриллиант на кольце. Свернула письмо. Хотелось рыдать, но слёз не было, просто что-то оборвалось, оставив тоску и одиночество внутри.

Своды гранитного моста. Перила, прогулочные яхты, огни набережной. Сняв кольцо с пальца, долго не решалась отпустить его. Но расставаться неизбежно надо. С Облачным городом со всем тем, что тайнами и загадками будет мерцать иногда в попытках найти ответы. Разжала пальцы, наблюдая до момента, пока кольцо не исчезло из видимости в темноте. По маячку пусть Анна останется для отдела просто ушедшей на дно. «Молот ведьм» в современной интерпретации.

Мужчина на стойке охраны в башне Федерация согласился отнести письмо Мирону в условленное время. Именно тогда, когда Анна уже будет в небе. У неё свои небеса, у него свой непонятный ей ‒ рай. Плакала душа, сжигая мосты.

* * *

Елена вышла из ванной, сжимая в руках тест на беременность с двумя полосками. Подошла к Егору, протянула раскрытую ладонь.

— Что это? ― спросила удивлённо с претензией.

— Леночка, такая большая, и не знаешь? ― лицо Егора просияло от счастья.

— Егерь, я не могу иметь детей после тех родов!

— А так, ты, же меня не предупредила. Прости, дорогая, от секса бывают дети. ― Мужчина радостно поднял на руки Елену. ― У меня будет сын!

— Ты сумасшедший!

— С генетикой у меня всё в порядке. Помнишь, я обещал тебе показать чудо? ― аккуратно положил её на кровать.

— Нормальные фокусники при этом из шляпы кролика достают, ― засмеялась Елена, понимая, что в этот раз у неё ребёнка не отнимут.

— Из моей шляпы выскакивают не кролики.

Разбитая стулом плазма не подавала признаков жизни. Осколки бутылок, журнальный стол, расколотый надвое. Открыв глаза, Мирон, лежа на полу, осматривал масштабы бедствия. Внутренняя битва утихла, на попытки пошевелиться тело отозвалось болью. Сложно назвать чувство боли здоровым, но в этот раз мужчина чуял не только состояние Духа, но и то, что делало его живым ‒ боль физическую. Позывы к рвоте заставили сорваться его с места, по битым стёклам босыми ступнями забежал в ванну. Его рвало, выворачивая наизнанку, фонтаном наружу выливались тёмные сгустки зловонной массы. Стоя на коленях, упираясь в фарфоровые своды унитаза двумя руками, освобождал себя от последствий всего того, что пришлось ему в себя погрузить поцелуем смерти.

Он прошёл зону своей перегрузки, совершив личный квантовый скачок. Сознание отказывалось анализировать принятое решение. В момент битвы с сущностью действовал не он, а что-то древнее, заключённое в подсознании. И вот теперь, сблёвывает остатки энергетического кома, которые смоются водами канализации. Самозащита ли это была или подвиг? Мирона радовало то, что он смог спасти и отпустить Аню, не причинив ей вреда. Облегчение накрывало тело тёплым трепетом души. Если и хотели его поставить на колени, то получается только в таком странном символичном проявлении. Да, он на коленях, но не унижен. Враг повержен, сон отступает, лишь тело ноет, и островок души, на котором жила его вера в любовь к девушке из сна.