Книга Инквизиtor, страница 121 – Елизавета Домина

— Через час буду.

— Табельное оружие и удостоверение с собой возьми! ― Собеседник не попрощался, прервав разговор.

Вышел на улицу. Запах гнили. Воздух с частицами пыли проникнул со вздохом в нос, оставляя на слизистой гортани взвесь песка. Надо срочно выбираться.

Дорога лентой стелилась к Облачному городу, но мрак не исчезал. Сквозь серые тучи не было проблеска солнца. Надежда на то, что город спасёт его от внутренней тьмы, не оправдалась. В лицах людей не было суеты или волнения. Мирон осознал: наступила его личная Ночь Сварога. Тень внутри утратила контроль, захватывая подсознание в плен. Он сам, предав окончательно наставников, лишился внутреннего света. Выменял их доверие на личные интересы. Он стал чужим для прежнего мира, заключив сделку с теми, кто был на другой стороне. Мирон вышел на тропу вызова судьбе.

— Знаешь, что такое попасть впросак? ― Пётр Сергеевич смотрел на Мирона с насмешкой.

— В курсе! ― подчинённый, не принимая подобного пренебрежения к себе, напрягся.

Он не видел раньше Апостола таким, и сейчас, вглядываясь в новые мимические искажения лица собеседника, ожидал перехода к сути беседы. Начальник упивался возможностью проявить свою власть, с долей самоутверждения и гордыни. Маски спали.

— Если бы ты работал дипломатическим агентом, был бы на хорошем счету. Но здесь ‒ иное ведомство, твоё поведение носит характер политической проституции! ― Пётр изощрённо выводил на эмоции. ― Вот ручка и листок, пиши на увольнение по собственному желанию. Это будет твой счёт за цыганский ужин.

— Дату какую поставить? ― Мирон не готов был оправдываться или вступать в словесную перепалку.

— Задним числом пиши, от тебя в отделе давно пользы особой не было. Неделю назад ставь, ― начальник закликал мышкой, создавая видимость занятости. ― Или ты думал: сейчас вернёшься, припадёшь к источнику губами и всё? Накачался новым ресурсом, можно опять в ведьмины болота прыгать, в дружбу играть? Не бывает так. ― Апостол намеренно не называл имени, чтобы подчеркнуть разность социального статуса.

— Готово! ― подчинённый положил перед собеседником бумагу.

— Удостоверение сюда! ― Пётр стукнул несколько раз указательным пальцем по краю стола. Поставил размашистым почерком автограф так, что подпись Мирона в сравнении была раз в десять меньше. ― В оружейку ‒ табельное сдай, потом ‒ в отдел кадров. Любовь без радости, разлука без печали. Запомни, если ты или твоя сука рыжая надумаете гадить, я вас из-под земли достану. Усёк?

— Всего доброго вам! ― сотрудник оставил удостоверение, забрал документ. Не дождавшись ответа, покинул кабинет.

Апостол не готов был верить после всего на слово. У отдела негласно появилось два новых Объекта, неделя слежки за ними не помешает. Поочередно проинструктировал двух оперативников о новой задаче. Если Мирон и Анна что-то задумали, лучше держать их в зоне контроля. Помимо ярости на хитросплетения событий, причиной которых был подчинённый, начальника разгневало то, что Вадим оказался прав. Уровень авторитета Петра Сергеевича снизился.

* * *

По улице Облачного города шла девушка с уставшими от недосыпа глазами. Растрёпанные волосы, небрежная одежда, грубо вслух общалась сама с собой, отпугивая прохожих. Брела, сдерживая себя за предплечья, сутулясь, казалось на её плечах тяжёлая ноша, которая заметна только ей одной.