Книга Инквизиtor, страница 103 – Елизавета Домина

— Я люблю тебя!

Мирон, впервые услышав эти слова, почувствовал, как тело податливо расслабляется, наполненное волнительными чувствами. Семя вырвалось наружу. Он повернул девушку к себе, поцеловал нежно.

— Повтори, пожалуйста! ― посмотрел в глаза.

— Я тебя люблю… ― прошептала Анна тихо.

Внутри Мирона раздался оглушительный звук ритма сердцебиения. Он не знал, что делают в таких ситуациях обычно, поэтому просто обнял Анну. Ответ: «я тебя тоже» казался ему каким-то банальным и пустым, учитывая, какое состояние он испытал от признания Ани. Смущенный нахлынувшими эмоциями, Мирон не мог понять, что делают в таких ситуациях? Мозг ещё дрейфовал в полудрёме, управляемый расслаблением после оргазма. Что делать с этим и где гарантия, что эти же слова она не произносила Апостолу, или кому-то ещё за время его отсутствия. Он не готов к ответственности или к принятию каких-либо решений сейчас. Да, ему понравилось то, как эти три слова отзываются в нём, но что делать с этим?

— Как спалось? ― прервав молчание, спросил он.

— Хорошо, но мало! ― ответила девушка, чувствуя, как обида затмевает её эмоции.

Он равнодушно не ответил на её признание. Оставил её наедине со своими мыслями. Мирон посмотрел на часы, нажал на пульте кнопку. Шторы автоматически распахнулись. Солнечные лучи, разодрав темноту, наполнили пространство.

— Что закажем на завтрак? ― сделав вид, что ничего не произошло, Мирон включил телевизор.

— Сколько времени? ― Анна, постепенно замыкаясь в раковине от болезненных переживаний, демонстративно зевнула.

— Одиннадцать уже! Мне на работу пора собираться. Быстро в душ, позавтракаем и по делам! ― мужчина поднялся с кровати.

Анне было больно. Она сожалела о том, что не сдержала чувства и высказала то, что говорить не стоило.

— Я не буду завтракать, дома поем, ― сдерживая слёзы, произнесла она.

Мирон, отрезвел и понимал, что ситуация — не из лёгких. Он под контролем. В отделе уже вовсю идёт рабочий процесс, и то, что Апостол не вышел на связь, настораживало. В этой ситуации, как бы по-скотски не выглядело его поведение, но то, что девушка уйдёт как можно раньше, страхует их от возможных неприятностей, в случае, если к нему решат наведаться по текущему делу. Да, он поддался слабости вчера, но выяснил для себя хоть что-то, что делало образ Анны ясней. Только к разговору о любви он не готов. И причина тому ‒ ревность.

— Тогда иди в душ первая, я потом схожу.

Аня, подобрав своё платье с пола, отправилась в душ. Они провели вместе прекрасную ночь, но это ничего для него не значило. Эмоции одерживали верх над разумом двух людей, привыкших жить в комфорте одиночества. И это были не светлые, приятные чувства, во что так хотелось верить. Они ‒ одиночки.

Мирон не мог ей объяснить причину, почему смолчал и теперь рассчитывал, что девушка уйдёт быстро. Анна не могла рассказать ему, что с Петром всё иначе. Как только пробуждение коснулось мозга, снова начались бесполезные попытки найти точки соприкосновения. Они скучали, когда врозь, иногда им было хорошо вместе, но тут же, с той же силой их накрывала внутренняя боль, как послевкусие встречи. Притяжение срабатывало лишь до момента, пока души не раскрывали свою память прошлого, хранимую в подсознании.

Анна принимала душ в смятении чувств. В какой-то момент задумалась: если сейчас, после этих слов, она попрощается с ним, как просто с сексуальным партнёром, тогда её слова о любви ничего не значат. Кто-то должен сделать шаг вперёд и не повторять циклические движения ущемлённого эго. Ей не хочется расставаться в фазе обиды. Им двоим нужен шанс. Вышла из душа, подошла к Мирону со спины.