Книга Сердце гор, страница 12 – Яна Кроваль

Неважно, что там находится. Не пропадать же добру.

— Ты ж моя умница! — неподдельно обрадовался подношению Егор, от избытка эмоций обняв присевшую рядом девушку за плечи и поцеловав в носик. — И как только умудрилась! Спасительница ты наша! Увайс! Смотри, что у меня есть! — достав ключ, он залихватски покрутил его на пальце, попутно свободной рукой потрепав девушку по голове, чем невольно взъерошил ей волосы. — Марьям мне дала.

Увайс неодобрительно скосил глаза на друга, однако ничего не сказал. Зато братья молчать не стали:

— Она тебе не собака! — возмутился Темур.

— Она моя жена, — гордо парировал Егор, которого по-прежнему переполняли эмоции.

— Это не даёт тебе право распускать руки на людях! Ты как с ней обращаешься?

— И вообще, ваш брак ещё предстоит узаконить, — осадив брата, вторил ему Галиб. — Поехали.

И подошёл к машине, демонстрируя твёрдое намерение проконтролировать все формальности. Темур с готовностью замер рядом, и Увайсу пришлось снова заняться приятелем, предварительно повесив оба ружья себе на плечо. А право нести сумку досталось Марьям.

— Не расстраивайся ты так, — заметив, с какой тоской Увайс обернулся на дом — вернее, на его догорающий остов — сочувственно обронил Егор. — Рано или поздно всё равно бы этим закончилось. Хорошо, хоть живы остались.

— Ты не понимаешь. Это была моя единственная память о деде. Он сам его строил. Своими руками. Ты же обратил внимание, как сильно мой дом отличался от прочих? Пастухи ведь много зарабатывают. А дед всё тратил на семью. Всех детей поднял, был готов дать всем образование — но захотел воспользоваться его милостью только самый младший. Мой отец... И этот дом — единственное, во что дед вложился для себя. Когда дети разъехались, купил дерево, оплатил доставку, расчистил участок земли на отшибе — и собственноручно, не прибегая ни к чьей помощи, возвёл этот дом. Вместе с мебелью. Чтобы тихо дожить свой век в комфорте и одиночестве. Он закончил строительство незадолго до моего рождения, и я приезжал к нему именно сюда. Спал на полу. Играл с инструментами, вырезал наличники, шлифовал детали. А потом, подростком, помогал по хозяйству, работал в огороде и ухаживал за живностью. И мне это нравилось! А вместе с домом я, получается, лишился возможности с головой погрузиться в лучшие дни моего детства... Это хуже, чем сдаться и сбежать — потому что кто-нибудь из родственников непременно прибрал бы участок к рукам, но я бы по-прежнему имел на него права. Хуже, чем продать дом чужим людям, ведь тогда я бы мог иногда приезжать и посмотреть на него со стороны. Теоретически. А теперь у меня остались только воспоминания. Которые со временем тускнеют и стираются.

— Мне очень жаль.

— И особенно горько, что обратно никак не откатить, — будто не услышав, вздохнул Увайс.

— Понимаю. Это не вещи, которые можно починить. Или купить новые, той же модели.

— Да. Это как потерять дорогого человека. Опять.

— И всё же это предмет! Дорогой, но бездушный. Душу в него вкладывал ты. Без тебя дом не имеет ценности.

— Тоже верно.

— Если честно, я сначала так и решил: что ты из-за вещей убиваешься, — в стремлении отвлечь друга от горьких мыслей, продолжил развивать тему Егор.

— Нет. Главное Марьям вынесла, — Увайс кивнул на ружья. — А больше ничего ценного там не было.