Книга Лягушачий король, страница 88 – Елена Михалкова

— После убийства Нины Тихоновны ходили разговоры, что ее убили из-за драгоценностей… – начал он.

— Да это полная чушь! – с неожиданной резкостью оборвал Егор. – Извини. Догадываюсь, кто распускает эти слухи… некоторым лишь бы сделать приключенческий фильм из чужой жизни и смерти! Добавить живописности, как они ее понимают.

— То есть не было драгоценностей?

— У Нины был мельхиоровый комплект, серьги и кольцо с малахитом – для повседневной носки. И на выход, как она выражалась, серьги «малинки», к которым прилагалось жемчужное колье. Нина говорила, что блеск бриллиантов в ушах ни от кого не скроет, как мало волос осталось на голове. Хотя однажды…

Егор замолчал и нахмурился.

— Однажды? – вопросительно повторил Макар.

— Нет, ерунда, – неохотно сказал режиссер. – Однажды она обмолвилась, что не может носить украшений своей бабушки из-за того, что те слишком тяжелы. Но я их никогда не видел. В характере Нины присутствовала некоторая демонстративность. Думаю, уж мне-то она их показала бы!

— Ты передавал ее слова следователю?

— Я только сейчас об этом вспомнил.

Олейников как-то помрачнел.

— Известно, кем была бабушка Ельчуковой? – спросил Илюшин.

Егор покачал головой. Макар поставил мысленную пометку: проверить.

— Традиция суаре сохранилась с годами?

— Нине стало не под силу принимать гостей. Конечно, к ней приезжали избранные любимчики вроде меня… – Егор улыбкой дал понять, что говорит не всерьез. – Характер у Нины был сложный. Я бы сказал, актерский характер – что для гримеров-художников исключение. Наверное, свою роль сыграл и возраст. Нина очень рано стала старухой, такой, знаешь, роскошной архетипичной старухой в крашеных черных буклях, носатой и тонкогубой. Фактура у нее была, конечно… Ух!

Он покачал головой чуть ли не с завистью.

— Избранные любимчики – это кто еще, например? – заинтересовался Макар.

— Дай подумать…

— Не возражаешь, если я буду записывать?

— Ради бога. Нина выделяла, скажем, Демку, Демьяна Щербатых. Мы с ним вместе учились в Щуке. Он Нину просто обожал! Ну, не ее саму… – Егор рассмеялся своим мыслям, поймал непонимающий взгляд собеседника и пояснил: – Дема относился к ней как к музыкальной шкатулке. Сама шкатулка, в общем-то, никого не интересует. Она ценна содержимым. Нина была кладезем театральных историй, сплетен и анекдотов. Она дружила с самими… – Режиссер произнес несколько фамилий, которые были знакомы даже далекому от театральных кругов Макару. – Это все уходящая натура. Бесценная! Щербатых приходил к Нине, садился перед ней на полу и начинал записывать. Буквально – каждое ее слово. Он был одержим идеей сделать книгу по мотивам ее воспоминаний.

— Сделал?

Егор махнул рукой:

— Да ну! Где Дема и где книги! Он на бумаге двух слов связать не мог. Пытался нанять какого-то журналиста, но в итоге у них не сложилось. Кажется, не сошлись в цене.

Илюшин записал все и попросил:

— Егор, давай вернемся к тому дню, когда ты видел Нину в последний раз.

— Давай, только у нас через полчаса прогон.

За следующие двадцать минут Макар не узнал ничего нового. Олейников намного ярче запомнил унижение, пережитое в кабинете следователя, чем последнюю встречу с Ниной Ельчуковой.

Когда он ушел, кафе сразу опустело. Вместе с режиссером пространство как будто покинули и голоса, и смех, и молодая красота, и оживление. Не сразу Илюшин сообразил, что посетители были заняты в спектакле Егора и попросту убежали на репетицию.