Книга Лягушачий король, страница 35 – Елена Михалкова

— Жутковатую картину рисуешь…

— Какая есть.

Макар взглянул на телефон.

— Уже десять. По словам Риты, с издателем можно связаться не раньше одиннадцати… С другой стороны, чем черт не шутит.

Набрав номер, он подождал, затем разочарованно покачал головой.

— Переадресация на голосовую почту. Что за люди такие… Жить в Москве и приступать к работе в полдень!

Бабкин хотел заметить, что одиннадцать – это не полдень, но промолчал. В гипотезе Макара было полно белых пятен. Дыра на дыре, странность на странности. Заказчик, страшащийся разоблачения. Бред какой-то.

— Позвоню Рите еще раз, – нетерпеливо сказал Илюшин и вышел.

Сергей придвинул к себе разлохмаченную стопку листов. Выдернул первую попавшуюся страницу и стал читать, сказав себе, что один раз уже ошибся в оценке происходящего. Похоже, что Макар был прав. Это выяснится очень скоро. Издатель доберется до офиса и сообщит, Юренцов ли стоит за псевдонимом «Варфоломеев» или кто-то другой.

Бабкин от всей души надеялся на второй ответ. Потому что если Макар с его дикой версией попал в точку… История вырисовывалась мутная, громоздкая и нехорошая.

Беда в том, что по пальцам одной руки можно было подсчитать случаи, когда Илюшин ошибался. Поразительное чутье не раз приводило его к таким выводам, которые Бабкин отказался бы даже рассматривать всерьез, – если бы речь не шла об идеях его друга. Когда-то он согласился работать с Макаром именно потому, что его поразило сочетание интуиции, энергичности и ума. По сравнению со стремительным Илюшиным, который быстро соображал, принимал решения и мгновенно действовал, Бабкин казался себе чем-то вроде деревенского трактора рядом с гоночным автомобилем.

«…Он шел по безлюдной парковке среди пыльных машин. Ветер отчаянно свистел, гнулись деревья. Из-под капота выкатился ярко-синий детский мячик.

Штормовое предупреждение. Утром объявляли по радио, а он не обратил внимания.

Невдалеке показалась девушка. Она шла ему наперерез. Желтый плащ развевался на ветру. Пышная юбка путалась у нее в ногах. В фасоне высоких ботинок на шнуровке было что-то, наводившее на мысль о гардеробе ее бабушки. Белокурые волосы до плеч уложены жесткими волнами. Она выглядела как ожившая фотография тех времен, когда цветную пленку было не достать ни за какие деньги.

Он остановился и смотрел ей вслед.

— Эй! Все в порядке?

Ветер заглушил его слова.

Она его не слышит. Ладонь обожгло прикосновением металлического холода.

Пискнула сигнализация. Ее машина – красный “Рено Логан”. С зеркала заднего вида свисает маленький кубик Рубика. Он смотрел. Она села в машину, но не вставила ключ в замок зажигания. Глаза ее выкатились, она закричала, потом захрипела и осела, пытаясь свернуться, как зародыш.

— Эй, что с вами?

Он понял, что она без сознания. Ее голова упала на грудь. На пышной юбке расплывалось пятно. Плащ грязен справа. Он поднял ее за подбородок, но ее голова была как чугунная.

— На помощь! – закричал он. – Помогите, человеку плохо!

Он вытащил ее из машины, положил на асфальт. Через ее тело перекатился детский мячик. Она ничем не отличалась от него. Она была неживая.

Вокруг нарастал шум ветра.

— Господи, – взмолился он, – не дай мне потерять ее! Помоги мне! Я ничего не умею, но научи меня, как победить смерть! Если не я, то кто сделает это?