Книга Лягушачий король, страница 189 – Елена Михалкова

В одной из высоток жила женщина, когда-то бывшая любовницей Дмитрия Шеломова.

Анна Игнатенко работала мастером по маникюру. Познакомилась с Шеломовым у общих знакомых, встречалась с ним дважды в неделю на протяжении полугода. Узнав о гибели Шеломова, обвинила в убийстве его жену.

Макару открыла вертлявая тощая женщина в коротком халатике, со стрижкой под мальчика и густо подведенными глазами.

— Проходи, – кивнула она Илюшину, не взглянув на удостоверение частного детектива. – Учти, мне через полчаса на работу.

Он протиснулся за ней среди барахла и оказался в кухне. Квартира была неряшливая, под стать хозяйке. Женщина налила себе кофе, села на табурет, поджав голую ногу, и закурила. У нее было лицо человека, не ждущего от жизни ничего хорошего.

— Соболезную вашей утрате, – сказал он.

Анна кивнула, помолчала.

— Чего это ты, решил заново искать, кто Димку прикончил?

— Дело ведь не было раскрыто, – сказал Макар.

— Это я лучше тебя знаю! А все почему? Потому что поверили этой стерве, его жене! Она обвела их вокруг пальца – вот так! – Анна выставила средний палец в непристойном жесте. – Подбила семью подружайки своей, чтобы подтвердили, будто она была с ними. Да черта с два!

— Но ведь были свидетели, – кротко возразил Илюшин. – Ее видели, когда она выходила из соседнего дома. Это было через час после убийства Дмитрия. А пришла она туда за сорок минут до него.

— Это она так сказала!

— Да, это ее показания, – согласился Илюшин. – И свидетелей.

Анна с презрительной гримасой выпустила дым.

— Они подкуплены все, ты чего! Им по косарю на рыло сунул – они тебе поклянутся, что видели Брежнева в трамвае живого и невредимого! А ты студентик, что ли? – вдруг заподозрила она. – Курсовую, что ли, пишешь?

— Я частный детектив. Показать еще раз удостоверение?

— Я тебе таких бумажек дюжину на коленке могу нарисовать!

— Ну, я не студент. Я действительно пытаюсь разобраться, кто убил Шеломова.

— Тогда арестовывай его жену! – запальчиво выкрикнула Анна и с силой размяла сигарету в пепельнице. – Иначе от ваших расследований никакого толку! Чего она тебе наговорила?

Илюшин покачал головой:

— Я с ней не встречался.

— Она меня даже на похороны не пустила. – Анна закурила вторую сигарету. – Ты прикинь, а? Я хотела, может, по-человечески попрощаться, в сторонке постоять… А она… А чего я такого ей сделала? Ей бы радоваться, что ее мужу со мной было хорошо! Упокой Господь… – Она перекрестилась. – Она ведь ему жизни не давала! Больше всего ее бесило, что он хотел ее бросить. Ведь почти ушел, Димка-то! Через неделю, говорил, Анютик, вещи соберу – и уже у тебя. Видеть, говорил, не могу больше эту рожу! Вот она его и убила, чтобы не отпускать.

Илюшин солгал, сказав, что не встречался с женой Шеломова. Он разговаривал накануне с этой немолодой полнотелой женщиной, от которой пахло домашней едой и уютом. Говорили они на лестничной клетке, и несколько раз на протяжении их беседы из-за двери напротив высовывался сосед, одетый на удивление щегольски: в брюки и рубашку с безрукавкой. Безрукавочник зыркал на Макара ревниво, словно тот мог увести вдову Шеломова за собой, как слониху, поманив морковкой. Илюшину такой тип женщин был хорошо знаком. Заботливая, хозяйственная баба из тех, у кого печь всегда натоплена, огород вспахан, земля родит, а куры несутся. Он мог поклясться, что по доброй воле штукатур ее не бросил бы. «Беспокоиться следовало бы не Шеломовой, а ее мужу, – подумал Макар. – Не просто так сосед щеголяет в выглаженных брюках вместо треников».