Книга Лягушачий король, страница 117 – Елена Михалкова

Бабкин понимающе кивнул.

— Простите, я оседлала любимого конька, а для несведущих это утомительно.

Улыбка зарождалась в ее глазах, затем перебегала на губы, лицо озарялось ею, но когда уже казалось, что вот-вот сорвется тихий смех, Татьяна будто спохватывалась – и все гасло. «Как бабочку прихлопывают сачком», – подумал Бабкин.

Он запротестовал и сказал, что вовсе не утомительно, как раз наоборот. И вообще, он рад поводу расширить горизонты. А то все инфекции да раны, раны да инфекции…

— Это предмет нашего давнего спора с коллегой. Не пожарная безопасность как таковая, но удобство людей, в широком смысле.

— О чем здесь можно спорить? – удивился Сергей.

Ему нравилось, как она говорит о своей работе. Он подумал, что она любит жестикулировать, смеяться, сидеть на подоконнике, как Илюшин, от всей души костерить напортачивших строителей, – и все это яркое, живое, чувственное, местами злое, веселое и сильное спрятано под железную броню. Все закупорено. Защищено. Но передвигаться в этой броне невозможно. Да и дышать-то с трудом.

Татьяна отбросила челку и покачала головой.

— Понимаете, Сергей, есть принципиальная разница в том, как мужчина-архитектор и женщина-архитектор подходят к проекту. Мой коллега – как раз мужчина со всеми вытекающими.

— Поясните!

Татьяна нашла взглядом Антона, помахала ему.

— Только если вы обещаете никогда не пересказывать наш разговор ни одному человеку, имеющему отношение к проектированию зданий!

— Скальпом своим клянусь, – сказал Бабкин. – То есть, тьфу, скальпелем.

— Женщина подходит к проекту как хозяйка. Она представляет себя внутри здания, мысленно проходит по этажам, воображая, как будет пользоваться тем, что здесь появится со временем. Что важно для хозяйки? Чтобы внутри было просторно и удобно. Чтобы пространство было организовано логично и разумно. И, конечно, красиво! Она отталкивается от внутреннего наполнения и лишь затем переходит к внешнему.

— А мужчина?

— А мужчина возводит памятник себе, – засмеялась Татьяна. – Когда задуманное им построят, заказчик будет плеваться, а проезжающие мимо в автомобилях говорить: какой восторг! Вот идеал мужчины-архитектора! Он ориентируется на тех, кто едет мимо, а не на тех, кто будет пользоваться плодами его трудов.

— Не любите вы своего коллегу, – заметил Сергей.

— Коллега отличный! С размахом, вдохновением. Но у него в рабочем помещении потолки двадцать метров высотой, потому что воздух и красиво. «Пространство играет!» А то, что внутри тридцать сотрудников мерзнут, потому что обогреть такое помещение зимой невозможно и окна с фасадами не держат тепло, – это не его забота.

Они неторопливо вернулись на площадку, оборудованную под шашлыки. С каждым шагом Татьяна двигалась все медленнее и наконец остановилась так, чтобы их разговор не доносился до ушей Харламовых.

— Но вы не ответили на вопрос, есть ли у вас дети. – Она испытующе посмотрела на Сергея.

И тут до него дошло.

— Елки-палки! Вы считаете, я Кристине морочу голову? Утаиваю от нее жену и троих малюток?

— Ну, у вас след от обручального кольца на пальце. Что еще я должна думать?

М-да. Это он лопухнулся, конечно. А что было делать! Палец бинтовать, что ли?

Бабкин вспомнил одного своего знакомого, который после отъезда жены на курорт принимался раз в час макать безымянный палец правой руки в огуречный рассол. По его словам, это был идеальный способ скрыть след от кольца. Рассол хранился в общественном холодильнике, налитый в баночку из-под детского питания, и каждый раз, натыкаясь на нее взглядом, Бабкин морщился, потому что баночку сотрудник притащил из дома после того, как содержимое ее было съедено его детьми. Не то чтобы Бабкин осуждал чужие измены. Но отдавала вся эта история с баночкой какой-то безумной гнильцой.