Книга Перо бумажной птицы, страница 61 – Елена Михалкова

Частный детектив не подался назад, как его дружок, горилла на стероидах. Он остался странно неподвижен, будто статуя, и только легкий наклон головы обозначил, что он заметил ее маневр.

Ника вдруг растеряла изрядную долю своей самоуверенности.

Пауза затягивалась. Требовалось что-то сказать, а она молчала, пытаясь понять, что изменилось.

— Так вот, о нашем с вами деле, – сказал Илюшин, по-прежнему не двигаясь.

Из-за того, что они стояли почти вплотную, это прозвучало интимно, и Ника начала краснеть, как девчонка.

Чтобы не потерять лица, она опустилась на нижнюю ступеньку. Взглянула на него, отыгрывая назад: никаких наездов, вам почудилось, – всего лишь очаровательная женщина смотрит на вас снизу вверх, и, кстати, обратите внимание, что ключицы в таком ракурсе выглядят особенно беззащитно…

На ключицы Илюшин не купился. Он присел на тропинку, поджав одну ногу под себя и положив руку на колено второй для равновесия. Кивнул в сторону Даши, игравшей с собакой.

— Вы думаете, это несчастное настрадавшееся дитя? Неоперившаяся птичка, выпавшая из гнезда? Вступили в состязание с собственным мужем, который очень старался ее убить. Он убивал – вы спасаете. Я прав?

Ника молчала.

— Мне поначалу чудилось, будто в вас взыграл материнский инстинкт. Но, похоже, вы исправляете мировую несправедливость. Это намного хуже.

— Почему хуже? – не удержалась она.

— Потому что инстинкт вам подсказал бы, что перед вами, конечно, полуребенок, но только совсем не тот, которым вы ее считаете. Вы думаете, она беззащитна и уязвима? Нелюбимые дети экипированы для выхода в окружающий космос так, как вам и не снилось, Вероника Кирилловна. Даша принимала совершенно взрослые решения и в полной мере несла за них ответственность.

— Ей восемнадцать лет!

— В шесть месяцев ее жизни вместилось не меньше, чем в ваши шесть лет.

— Вы обо мне ничего не знаете, – зло бросила Ника.

— Зато больше вашего знаю о Даше, – пожал плечами Илюшин. – Я пытаюсь предостеречь вас от серьезной ошибки. Не стоит относиться к ней как к ребенку, который нуждается в вашей опеке. Она вам этого не простит. Не подходите к ней с обычными мерками. Пока что это она вас защитила, а не вы ее.

— И что же такого ужасного может случиться, если я стану ее опекать? – спросила Ника.

— Не знаю, – сказал сыщик, помолчав. – Вы пожелали открыть двери для полноправного участника банды, который собирался участвовать в ограблении вашего дома и никаких моральных препон перед ним не возникало. Что ж, дело ваше. Но так вышло, что я, Вероника Кирилловна, терпеть не могу проигрывать. – Взгляд его сделался холодным. – Меня уже макнули один раз носом в грязь, и я вовсе не хочу, чтобы вы предоставили своему бывшему мужу еще один шанс.

Нике стало не по себе.

— А я-то здесь при чем?

— Вы – объект его обсессии. Вы такая же фигура на доске, как и прочие.

— Я не верю в навязчивую идею у Егора, – помолчав, сказала она. – Это на него непохоже. Он человек импульсивных действий, быстро загорается и быстро остывает…

— …и сейчас он загорелся идеей восстановить справедливость, – закончил частный сыщик. – Совсем как вы.

Ника покачала головой.

— Его хватило бы на две недели. Егор вывернулся бы наизнанку, пытаясь сообразить, как меня прищучить, но потом переключился на что-нибудь другое. Когда мы с ним были женаты, в его жизни время от времени появлялись другие женщины… Он им очень нравился. В нем большая мужская сила и харизма, женщины такое хорошо чувствуют. – В ее голосе не было горечи, лишь констатация факта. – И он тоже многими увлекался, но всегда возвращался домой. Я одно время льстила себе мыслями о собственной уникальности. Но причина заключалась в другом. Все любовницы Егору быстро надоедали, даже очень темпераментные и по-настоящему красивые. Он человек очень короткой эмоциональной дистанции.