Книга Перо бумажной птицы, страница 4 – Елена Михалкова

Сыщики протиснулись внутрь. Женщина осталась в коридоре, тихонько всхлипывая.

С комнатой что-то было не так. Илюшин обошел ее, приглядываясь и пытаясь понять, что его насторожило.

Окно с грязно-розовыми шторами. На компьютерном столе искусственная орхидея с пыльными лепестками. Полка уставлена мягкими игрушками. Узкая кровать под полосатым покрывалом. Напротив кровати – кресло с изодранными в клочья подлокотниками. Над ним репродукция картины с изображением готического замка.

— А где кошка? – спросил Макар.

— Что, простите?

— Кошка. – Он указал на торчащие нитки.

— А-а-а! – Отец девушки неловко улыбнулся. – Это просто память. Кошка давно умерла.

— Она старенькая была, – прибавил сын, отиравшийся за его спиной.

«А кресло с тех пор не поменяли», – отметил Илюшин.

— Как ее звали?

Бабкин всей спиной выразил недоумение, но не обернулся: выдвигал один за другим ящики письменного стола, рассматривая содержимое.

— Машка, – после паузы удивленно сказал отец.

Илюшин перевел взгляд на плакат на стене. Четверо смазливых азиатских парней с гитарами, один похож на девочку.

— Что это за группа?

— Даша называла ее, но я не запомнил, – признался Егор. – У них все названия похожи на лягушачье кваканье.

— Егор, можно тебя на минуту? – позвала из коридора мать девушки.

— Извините…

— Ничего-ничего. – Илюшину проще было работать, когда в дверях не маячили родственники пропавшей.

Младший брат девушки тоже незаметно исчез. Сыщики остались в комнате одни.

Макар прикрыл дверь и обернулся к напарнику:

— Что у нас тут?

— Компьютера нет, – сказал Бабкин. – Девчонке восемнадцать. Где ноут? Где планшет?

— Или унесла с собой, или выходила в сеть с телефона.

— Надо у родителей уточнять. Если унесла, это побег.

— Как вариант, прибрал к рукам младший брат. Родители за много лет не заменили разодранное кресло – вряд ли у них есть лишние деньги.

Бабкин махнул рукой:

— Не заменили, потому что привыкли, глаз замылился. Или девчонка не разрешила.

— Ладно. Что еще?

— Ничего похожего на дневник. Два десятка тетрадей, все чистые. Ручки, карандаши. Ни записной книжки, ни блокнотов.

— Все контакты могут храниться в телефоне. Блокнот ей ни к чему.

— Из одежды – две пары джинсов, три свитера, четыре футболки. В ящиках нет ни наушников, ни телефонных зарядок.

Сергей оглядел дюжину мягких игрушек, отчего-то выглядевших в этой пустой пыльной комнате жутковато. Грязно-белые зайцы. Медведи со слабоумными улыбками. Два почти одинаковых единорога. Ядовито-розовое существо с неопознаваемой видовой принадлежностью.

— Здесь как будто двенадцатилетняя школьница живет, а не взрослая девица, – заметил Сергей.

— У девушки депрессия. Ни с кем не дружит, никуда не поступила, из комнаты не выходит. Может, подсознательно пыталась вернуться в собственное детство?

— Предлагаешь искать ее в железной ракете на детской площадке?

Илюшин сочувственно похлопал его по спине:

— Ракет на детских площадках не ставят уже лет двадцать.

Он перебрал игрушки, тщательно ощупывая их. Выдвинул ящики из-под кровати: в них выглаженными стопками лежало постельное белье. Судя по сдвинутым пододеяльникам, до него здесь кто-то рылся.

— Похоже, родители провели небольшой обыск.

— Я бы тоже провел, если бы у меня исчезла восемнадцатилетняя дочь, – отозвался Сергей. – Даже до ее исчезновения проводил бы. Превентивно. Каждый месяц.