Книга Перо бумажной птицы, страница 105 – Елена Михалкова

Мартынов помнил немногое. Последнее цельное воспоминание относилось к песне «Не для меня придет весна», исполненной с большим чувством в пивной. После этого его угощали, и все дальнейшее слилось в двухчасовой праздник, который закончился, когда Костя осознал, до какой степени он пьян.

Случилось это на детской площадке. Вернуться домой в таком виде было невозможно. Оставаться на площадке – еще хуже. У него, как у любого приличного пьяницы, имелась в запасе пара мест, где можно было отоспаться, но в этом месяце он уже исчерпал лимит посещений.

Кляня себя за слабоволие, Мартынов поплелся к стройке. Даже сон на обломках кирпичей пугал его меньше, чем перспектива встречи с супругой. Семейная жизнь могла на этом и закончиться. Всего неделю назад он пообещал жене, что у него впереди месячник полной трезвости.

На стройке часто играли подростки. Мартынов забился, точно крот, поглубже, в одно из подвальных помещений, чтобы на него случайно не наткнулись, расчистил себе место и заснул прямо на полу.

Он помнил, что его кто-то потревожил. Какой-то человек ходил, шумел, мешал ему спать. Мартынов отмахивался от него, затем пригрозил, что встанет… Человек не слушал, он стал колотить камнями о стены, этот шум был невыносим… Мартынов не выдержал, поднялся, и тогда этот пришлый наконец замолчал.

— Я проснулся… он рядом лежит, – бесцветным голосом сказал Константин, глядя перед собой. – Все в крови. Я в крови. Доской, видать, его ударил, а в ней гвоздь. Вот и все дела.

— И что ты сделал? – спросил Сергей.

— Стемнело уже. Как до дома добрался, толком не помню. Шатало меня, мутило. Жена, слава богу, к соседке вышла, я хоть помылся. Все это время спать не могу, еда не лезет. Глаза закрою – вижу его. Телевизор пытался смотреть, чтоб отвлечься, – невозможно: каждую секунду жду, что объявят, что труп нашли. А-а, что тут говорить. – Он махнул рукой. – Синька меня довела. Трезвый я бы никогда…

— Ты возвращался в подвал?

Мартынов вздрогнул и так уставился на него, что Бабкин понял бессмысленность своего вопроса.

— Ладно. Пойдем, покажешь. – Он поднялся и отряхнул штаны.

— Н-н-не пойду! – стуча зубами, отказался Мартынов.

Сергей устало посмотрел на него сверху вниз.

— Сейчас-то чего тебе бояться? Все уже сделано. Вставай, доведешь меня туда.

То, что он сейчас предлагал Константину, делать было нельзя. Бабкин отлично это понимал. Свидетель признался в преступлении; он обязан сдать его полиции, и пусть дальше разбираются сами.

«Но ведь никакого трупа может и не быть, верно?» – спросил он себя. Стоит ли доверять признаниям алкоголика, способного спать на бетонном полу? Если Мартынов не возвращался на место своего якобы преступления, откуда ему знать, что тело существует? Что все это не плод его воображения?

Он, частный детектив Сергей Бабкин, категорически не верит Мартынову и хочет только убедить несчастного пьянчугу, что тот никого не убивал. Жалко стало человека, мучается ведь, сил нет смотреть.

Да-с. Вот так. И никак иначе.

Построив эту неопровержимую логическую цепочку, Бабкин потащил Мартынова к стройке.

— Где входил, помнишь?

— Кажется…

Мартынов пошатывался. Голос у него дрожал. Сергей безжалостно загнал его на первый этаж и прислушался. Кажется, никого. Дети еще в школе, а больше сюда, будем надеяться, никто не забредет.