Книга Посмотри, отвернись, посмотри, страница 138 – Елена Михалкова

— Шутишь? Какие подружки, она ходячий клубок травм. О чем ей разговаривать с ровесницами – о маникюре, что ли?

— Александра связывалась с тобой после переезда в Москву?

— Ну, один раз, – неохотно сказал Воропаев. – Телефон сразу сбросила, не отследишь.

— Зачем звонила?

— Да так… Соскучилась, видать. Дело было вечером, делать было нечего. Стала названивать бывшим любовникам. У женщин, я слышал, такое случается.

Макар побарабанил пальцами по столу.

— Значит, ты думаешь, она считает Мисевича виновным в смерти своей сестры и собирается его наказать… Устроить самосуд.

— Я тебе такого не говорил!

— Неужели?

Илюшин поднял на оперативника взгляд, и Воропаев отшатнулся.

Мгновение назад перед ним был неловкий юнец. Простоват, но пылок. Горячий энтузиазм плюс способности плюс наивность минус опыт. Биографию его Кирилл мог рассказать, не заглядывая в трудовую книжку: окончил юридический, поработал с договорами, устал от бесконечных судов и казуистики гражданского права. Решил податься в уголовку. Романтические представления о частном сыске загнали в именитую контору, где его шпыняют как мальчишку и бросают на самые бессмысленные и безденежные задания. Лет через двадцать из него мог бы выйти толк – но не выйдет. Не развернуться ему в детективном агентстве. Его потолок – бесконечная унылая слежка за любовницами или каким-нибудь отморозком вроде Макеева. К промышленному шпионажу малыша и близко не подпустят. В общем, расходный материал. Выставят его из конторки через пару месяцев.

За какую-то секунду расходный материал преобразился до неузнаваемости.

Неловкий юнец исчез. На его месте сидел взрослый мужчина старше самого Воропаева, с умным жестким взглядом холодно-серых глаз. Лицо заострилось, губы сложились в неприятную саркастичную ухмылку.

— Тебе бы разведчиком работать, – пробормотал, напрочь растерявшись, Кирилл, хватаясь за спасительную соломинку иронии. – Зарываешь талант.

— Ты знал, что собой представляет Александра Нечаева, – сухо сказал Илюшин, игнорируя его слова. – Это торпеда, нацеленная в Мисевича. Ты ее своими руками подрастил и обучил. Телефоны, говоришь, сбрасывает? То есть ты пытался ее засечь, но безуспешно. Твой ходячий клубок травм сам травмирует посторонних людей, которые ни в чем не замешаны. Я практически уверен, что это она похитила его жену.

— Как – похитила? – Воропаев сглотнул. – Сашу задержали?!

— Вижу, участь жены Мисевича тебя беспокоит значительно меньше. Нет, не задержали. А жена выбралась живой – на твое счастье. Хотя ей досталось.

— Да я-то в чем виноват? – разозлился Кирилл. – Что ты мне предъявляешь, объясни?

— М-м-м-м, дай сообразить… – Илюшин сделал вид, что задумался. – Ты догадался, что именно планирует Нечаева. Ты ей даже помогал. И подыгрывал, потому что боялся, что, как только раскроешь рот и скажешь правду, девчонка от тебя сбежит! Вместо того, чтобы поговорить с ней начистоту, привязав ее предварительно к березе покрепче, ты делал все, что ей требовалось, чтобы она подольше оставалась рядом. В итоге она все равно сбежала, натворила дел в Москве и, полагаю, на этом не остановится.

— Я не ослышался сейчас? – переспросил Воропаев. – Ты сказал – привязав ее предварительно к березе?

— Я бы так поступил, – кивнул Макар без тени улыбки.