Книга Посмотри, отвернись, посмотри, страница 122 – Елена Михалкова

— А деньги перевела?

— Еще вчера.

— Значит, больше клиента ничего не беспокоит. Тогда почему ты вцепился в Журавлеву?

Макар наморщил нос и стал похож на кота, которому брызнули в морду водой:

— Не люблю, когда меня держат за дурака.

— И поэтому будешь носиться за Журавлевой вместо того, чтобы взять новое дело?

— Новых дел пока нет.

— Ну так будут! – Он тяжело вздохнул. – Макар, я не стану в этом участвовать. Ты хочешь, чтобы мы бесплатно тратили время непонятно на что. Ну, выясним, что Журавлева действительно провела время со своим любовником, а потом они поссорились, он врезал ей по морде, ушел, хлопнув дверью, и она неумело имитировала похищение… Может, она все эти месяцы вместо утренних пробежек кувыркалась с ним в постели! И что? Нас это не касается. Она живая? Живая. Дома? Дома. О Мисевиче мы ее предупредили? Выложили всю подноготную. Всё!

— Неужели тебе самому не интересно?

— Мне интересна моя жена, – проникновенно сказал Сергей. – Если ты не заметил, я над ней трясусь, как орлица над орленком. Ей нужно, чтобы я был рядом. Знаешь, как она шнурки завязывает? – Илюшин вопросительно поднял брови. – Никак! Ходит без шнурков! Потому что вот это… – Бабкин надул щеки и изобразил руками вокруг себя спасательный круг. – …Ей не позволяет ни нормально наклониться, ни, тем более, что-то завязать. Почему теперь я гуляю с Цыганом? Потому что Маше трудно собирать собачье дерьмо! Макар, ей всё трудно. А ты предлагаешь мне тратить время на слежку за лживой девкой… Прости, но нет. Я уже здорово напортачил с роддомом. Не хочу повторять ошибки.

Илюшин расправился с яичницей, допил кофе. Бабкин молча ждал.

— По крайней мере, найди мне кое-какую информацию, – сказал, наконец, Макар, и Сергей облегченно выдохнул про себя.

— Какого рода?

— Про Александру Нечаеву. Я хочу знать, что с ней стало.

Сергей не сразу сообразил, о ком идет речь.

— А-а, младшая сестра убитой… Зачем тебе Нечаева?

— Свербит она у меня, – признался Илюшин. – Отыщи мне по ней все, что сможешь.

У Сергея вертелась на языке низкопробная шутка, но он придержал ее при себе.

Все сложилось так, как мы планировали. На мои крики распахнулась входная дверь. Появился человек в комбинезоне, заляпанном краской. Сорок минут спустя приехала полиция. Меня отцепили от батареи и выпроводили из квартиры. Еще три часа я провела в отделении, пока меня не забрал Антон.

Теперь начиналось самое сложное.

Мы с Сашей решили, что я проведу с мужем одну ночь, а наутро уеду к родителям или в больницу. Клиника нервных болезней выглядит подходяще. У меня стресс, я пережила похищение… Эмму я предупредила. На случай, если Антон планирует нанять человека, который подстережет бабушку в подъезде и пырнет ножом, как несчастного Беспалова, мы придумали отправить ее в санаторий. Эмма отдыхает в таких местах, куда и гостям-то непросто добраться. Посторонний туда не проникнет.

Главное – не дать Антону понять, что я знаю, кто он такой. Дальше пусть Саша разбирается с ним сама. Я переночую в своей квартире, а после сбегу. Выдержу одну ночь, буду с ним мила и ласкова… Если что-то и пойдет не так, это будет нетрудно списать на мое потрясение.

Первый удар по моему плану нанесли частные сыщики.

Следователю я десять раз повторила, как было дело. В конце концов разрыдалась от усталости – вполне искренне – и меня отпустили. Антон ждал на улице. Он прижал меня к себе, и я уткнулась ему в плечо. Он гладил меня по голове, приговаривая: «Бедная моя девочка! Хорошая моя!» – а я не чувствовала ничего – ни страха, ни отвращения.