Книга Колодец и бабочка, страница 65 – Елена Михалкова

— Знаю. Люба, мне очень жаль. Ты… Тебя… Тебя это как-то затронет?

— У нас с Ильей были не те отношения, чтобы меня могли обвинить в его смерти, – с нервным смешком сказала Люба. – Конечно, писал он бездарно… Но это для полиции, слава богу, не является достаточным мотивом. Наташа, я к тебе заеду сегодня? Не могу все это одна переживать…

— Нет, не заедешь. – Наташа даже не стала маскировать свой отказ ссылкой на мифические неотложные дела. – Я тебе действительно сочувствую, Люба. Но на расстоянии.

— Я понимаю, я виновата, но все это навалилось, еще Юра болеет, ничего не успеваю… – Люба забормотала, как в бреду. – Наташа, мне нужно с тобой увидеться. Ты мне не откажешь в такой малости.

— Извини, откажу. – Наташа нажала отбой.

Замечательно, просто замечательно. Выразила, называется, соболезнования.

Голубю надоело ходить за ней по пятам. Он взлетел на ограду и презрительно облегчился.

— Сволочь ты, – в сердцах сказала Наташа, адресуясь то ли к себе, то ли к голубю, то ли к Любе.

Но невозможно, невозможно было избавиться от воспоминаний о том раннем майском вечере, когда они отправились прогуляться, и Наташа все примерялась, как бы половчее подступиться к болезненной теме, пока, плюнув на все, не бухнула: «Люба, дай мне, пожалуйста, взаймы».

Никогда ни у кого не занимала. Параноидально боялась долгов. Но вдруг нарисовалась возможность летнего лагеря для Матвея и Насти: Подмосковье, навещать можно хоть каждую неделю, и Наташа знала руководителей… Сосновый бор на берегу озера, веселые вожатые, комнаты на четверых… Эх, да что говорить! Путевки разбирали еще в сентябре, но каким-то чудом возникли два свободных места… Да, чудо, натуральное чудо висело на ветке, точно райское яблоко, – оставалось только подставить ладони.

Другими словами – найти деньги.

Денежный вопрос в беседах с Любой прежде не всплывал. При разнице в их доходах обеим приходилось прикладывать некоторые усилия, чтобы встречи проходили естественно. В тех ресторанах, в которых привыкла обедать Люба, Наташа не смогла бы заплатить даже за воду (вернее, сочла бы такую трату безумием). А что касается Наташи, кафе в ее жизни существовало только в виде отдела с готовым питанием в «Карусели», где она раз в месяц позволяла себе шикануть: брала треску в кляре и к ней порцию винегрета.

— Я верну в конце сентября, – торопливо пообещала Наташа. – Самый крайний срок – середина октября.

— Но я не понимаю… Прости, но я действительно не понимаю: почему не в банке? Обычный кредит, раз у тебя нет накоплений… Сейчас все берут кредиты.

Последнюю фразу Люба сказала тоном человека, который никогда в жизни не брал кредитов.

Тут-то бы и выложить нехитрую Наташину математику. Она обзвонила четыре банка, условия везде были одинаковыми: проценты за эти месяцы вставали ей… Впрочем, неважно. С точки зрения любого нормального человека, вернее, любого нормально зарабатывающего человека, а особенно с точки зрения Любы, это были гроши. Два похода в ресторан. Но Наташа, выжатая досуха Настиным днем рождения, папиной операцией, мамиными новыми очками, Матюшиным ортодонтом – и это еще повезло, по знакомству нашли женщину с золотыми руками и гуманным ценником, – Наташа, виртуозно умевшая выкраивать, ужиматься и экономить, не отлипавшая от судебных приставов в попытках выколотить из бывшего мужа хоть что-то сверх его обычных щедрот, – Наташа прекрасно понимала, что эти проценты ее добьют. Она и без процентов не могла позволить себе летний лагерь для двоих детей. Не могла – и все тут.