Книга Колодец и бабочка, страница 47 – Елена Михалкова

У Сергея не было даже сил сопротивляться. «На черта ты приперся?» – хотел он спросить. Макар отодвинул его, обошел квартиру, сказал Алисе: «Привет, вонючка», – нацепил на Цыгана ошейник, небрежно сунул ребенка в коляску и взял Машины ключи. Дернувшемуся было Сергею он бросил: «Там тепло, не простудится».

И ушел.

Бабкин рухнул на диван и провалился в сон. Он смутно слышал, как Илюшин вернулся и моет лапы псу; слышал, как тот разговаривает по телефону; затем его растолкали с вопросом, сколько еды на ночь готовить младенцу.

Очень многое необходимо было объяснить… Температура смеси, бутылочки, стерилизация, правильное положение ребенка во время кормления… Вместо этого Бабкин пробормотал: «Сколько сожрет, столько и готовь», – и снова уснул под бессердечный смех Макара.

Разбудил его телефонный звонок.

— Серёжа, я вчера вернулась разбитая, ноги отекли, спина болит, это все дорога, извини, но тут не наездишься, сорок минут в одну сторону, отвыкли мы от таких расстояний…

Бабкин слушал, ошеломленно щурясь на будильник. Часы показывали девять. Он впервые за неделю проспал целую ночь, не вставая.

Сергей вскочил как укушенный. Что с ребенком?

Зажав трубку, он выскочил из комнаты и в кухне обнаружил Макара. Илюшин за столом пил кофе и отщипывал от невесть откуда взявшегося круассана. У ног его стояла люлька, вынутая из коляски. Внутри возилась и гулила Алиса. Под столом дремал Цыган.

Бабкин слегка пришел в себя и только тут, наконец, осознал, что именно льется из трубки. Вероника Максимовна сообщала, что до тех пор, пока ее дочь не выйдет из больницы, она поживет у Сергея.

Бабкин вздрогнул и решительно сказал:

— Простите, это исключено.

Одной фразой он пустил под откос поезд дружбы и мира, который вчера так старательно ставил на рельсы. Вероника Максимовна оскорбилась. Вероника Максимовна потребовала объяснений.

— Ей будет неудобно, здесь пока поживет няня, – подсказал Макар.

— Вам будет неудобно, здесь пока поживет няня, – машинально транслировал Сергей и вытаращил на Илюшина глаза: какая еще няня?

— Какая еще няня? – взвилась теща.

И тут в дверь позвонили.

— А вот и Капитолина, – как ни в чем не бывало сказал Макар.

Капитолиной оказалась молоденькая девчонка лет двадцати.

— Здравствуйте! – звонко сказала девчонка и безбоязненно улыбнулась Сергею. – А я к Алисе! Давайте знакомиться!

Позже выяснилось, что Капитолине тридцать, что у нее трое детей – сыновья-близнецы и младшая дочь, все уже школьники – и что она замужем за художником-реставратором, специализирующимся на восстановлении церковных росписей и фресок. Алису няня первым делом вынула из люльки, вытряхнула из одежек и положила голенькую в кроватку.

— Пусть кожа подышит, – с улыбкой сказала она Сергею. – Посмотрим, как ей понравится.

Алиса лежала очень довольная в лучах утреннего солнца и ловила собственные пятки.

— У нее медицинское образование есть? – нервно спрашивала теща, снова дозвонившись до Бабкина. – Без образования гони ее прочь! Пусть документы покажет! Пробей ее, они сейчас все мошенники через одного!

Образование у Капитолины было среднее.

— Сестра родила, после школы надо было с племяшками помогать, – объяснила она все с той же солнечной улыбкой. – А потом у меня и свои пошли.

Капитолина носила платок и длинную юбку, но у Бабкина переодевалась в футболку и трико. Она мгновенно нашла общий язык с Цыганом («люблю собак!»), полила Машины цветы, о которых Бабкин совсем забыл («люблю цветы!») и между делом, пока Алиса спала, помыла два окна («люблю, когда окна чистые!»).