Книга Колодец и бабочка, страница 20 – Елена Михалкова

— Тьфу, дурость какая! – Старуха в сердцах сбросила что-то тяжелое со стола. – Кому подвластно? Ты погляди на меня! Профукала деньги, гордость, самоуважение! Да что ты несешь, господи прости… Слушать и то стыдно, а у тебя ведь как-то язык поворачивается это плести…

До них донеслись рыдания.

Татьяна спала с лица и кинулась в комнату. Торопливо зашнуровывая кроссовки, Наташа слышала: «Что ты, мама! Ей-богу, оно того не стоит… Ну хоть щи доешь!»

Она вывалилась из квартиры уставшая, будто вагоны разгружала. Черт понес ее на эти галеры… Пожалела старуху! Все бы ничего, все было бы в порядке, если бы не та самая догадка. Хотелось не просто отмахнуться – шарахнуться от нее, как от слепня. Дело в том, что договор, который досуговый центр «Атлант» заключил с Федосеевой, Наташа отлично помнила. Федосеева оставила подписанные бумажки у нее на столе и слезно просила передать в бухгалтерию. Черным по белому на этих бумажках были пропечатаны паспортные данные.

«Федосеева Марьяна Семёновна».

3

Настя всю дорогу из школы болтала о драконе. Драконов этих, пластиковых хвостатых страшилищ, завезли в продуктовый магазин и преступно выложили на кассе. Как ни крутись, мимо не пройдешь.

За отбывание повинности в летнем лагере Настя требовала одного уродца в неделю. Наташа сопротивлялась отчаянно. Во-первых, пылесборник. Во-вторых, дорого. В-третьих, что еще за торг!

— Мама, смотри! Мама, небесный бегемот! – Настя показывала на толстое облако с короткими лапами. – Мама, даже в небе есть животные! – Голос ее стал страдальческим. – А у меня и самого маленького дракончика нету…

— Ма, а ты чего молчишь? – вдруг прорезался Матвей. – Что-то случилось?

Настя мигом перестала чирикать и вопросительно уставилась на мать. Что у нее, что у Мити глаза были отцовские – длинные, темные, с прищуром. И подбородки в ту родню: тяжелые, как утюги.

Наташа мысленно запнулась, как спотыкалась всегда, думая о бывшем муже. Возникала в ее мыслях заминка, пустое пространство, не заполненное ничем. Как будто в кинопленке, на которой взрослая женщина Наташа Горбенко летним вечером вела домой дочь и сына, пустили несколько черных кадров. А затем короткое мельтешение – и снова пошла история ее жизни.

Наташа старалась не врать своим детям.

— У меня занимается одна женщина, – медленно начала она. – Она сегодня не пришла, потому что два дня назад ее обманули телефонные мошенники и она до сих пор не в себе. Эта женщина перевела им все накопления.

— Ой, бедная! – с обычной своей экспрессивностью воскликнула Настя. – Мамочка, мы можем собрать ей деньги! Мы так всем классом собирали для Елисея, они кошку подобрали и лечили.

— Дело не в том, что она все потеряла. У нее трое детей, она не пропадет. Но эти мошенники называли ее по телефону не паспортным именем, а тем, которым она представляется при знакомстве.

— Как это? – нахмурился Матвей. – А, дошло!

— Ну, например, если бы Настя всем представлялась Асей, но в паспорте у нее было записано «Анастасия». А к ней обращались бы «Ася Ивановна».

— Да я понял, понял, – нетерпеливо сказал сын. – Ну и что? Ты из-за этого расстроилась?

Наташа остановилась и взглянула на него.

— Мошенники всегда используют паспортные данные. Откуда им взять другие? Получается, Марию Семёновну обманул человек из ее окружения. Он притворился. Выдал себя за гигантскую контору по отъему денег у пенсионеров. Его даже полиция искать не будет, потому что бесполезно, схема отлажена, они уверены, что деньги давно растворились где-нибудь на чужих счетах. Но это не так. Ее развел кто-то из ближнего круга. Кто понимал, на что нужно давить, чтобы она поверила.