Книга Колодец и бабочка, страница 146 – Елена Михалкова

— Мирослава – бизнесмен, – безжалостно пригвоздил Илюшин. – Вы хорошо на нее потрудились. Теперь она могла рассчитывать, что при случае вы упомянете где-нибудь ее имя – при вашей популярности такое знакомство было не лишним. Но больше она не собиралась вас терпеть и проделала с вами свой привычный фокус. Как она это сформулировала, а? Возьмите одноглазого рыжего кота без ушей, сварите его в чане вместе с кишками новорожденной жабы и принесите в склянке три ложки отвара? Примерно так звучало ваше задание? Мирослава достаточно хорошо успела вас узнать, чтобы понимать: с вас сталось бы купить кота на птичьем рынке и откромсать ему уши. Поэтому она строго оговорила, что кот не должен быть свежеослепленный. Надеюсь, ей это когда-нибудь зачтется. Сколько рыжих котов вы бы перепортили – страшно представить!

— Любаша, это же неправда, – заискивающе обратился Юрий к жене. – Ты, пожалуйста, объясни, что это чушь. Развей заблуждения господина Илюшина.

Яровая молчала. Губы ее беззвучно зашевелились, и Сергей разобрал, что она повторяет: «Это поклеп».

— Мирослава умеет произвести впечатление, – согласился Илюшин. – Купились и вы, и Габричевский. Все бы обошлось, если бы не случай. Поразительное везение – или, возможно, фантастическое невезение, хотя вы, конечно, считали иначе. Вы встретили подходящего кота.

Бабкин воочию представил, как, перебирая браслеты в «Маргалите», Яровая улавливает краем глаза какое-то движение, поднимает взгляд и натыкается на Якова Соломоновича. Он почувствовал, что его разбирает нервный смех.

— Дальше всё просто. Сами вы украсть кота не могли, вас наверняка запомнили консультанты. И вы дали поручение Габричевскому, решив, что раз парень по уши в вас влюблен, сам бог велел использовать его втемную. Худшего выбора представить нельзя. Габричевский – неуравновешенный, потерявший от вас голову, не понимающий, зачем вам кот и что вы собираетесь с ним делать… – Макар сокрушенно поцокал языком. – Вы, конечно, что-то наврали Илье по поводу кота, но он отлично понял, что это выдумки. В три часа дня вы сели к нему в машину в тупике, ведущем в тихий парк. Вы так торопились на эту встречу, что телефон забыли дома – и это вас спасло от разоблачения в первые же сутки после убийства. Потому что Габричевский жаждал благодарности, он был уверен, что вы должны его вознаградить, а вы, разумеется, не собирались даже целоваться с этим идиотом, не то что с ним спать… Он впал в буйство, так ведь? Орал, что вы лживая сука? Или просто молча лез к вам? Он вас повалил, это несомненно, и тут, задыхаясь под его телом, вы сообразили, что вокруг никого, вы в закрытой машине, а он крупнее и сильнее вас… Надо думать, Габричевский успел здорово вас помять. – Из голоса Макара исчезла насмешка. – Если вы снимете платье, под ним обнаружатся синяки. Завтра вы пойдете к следователю, предъявите гематомы и расскажете, как все произошло. Признаетесь, что Габричевский пытался изнасиловать вас в своей машине и вы, защищаясь, ударили его туфлей в висок. Вам инкриминируют превышение пределов необходимой самообороны. Но хороший адвокат убедит суд принять во внимание смягчающие обстоятельства.

Яровая теперь не отрывала взгляда от Илюшина. Когда он сказал о синяках, она непроизвольно поднесла руку к груди. Юрий дернул шеей, но не подошел к жене, а опустился на ковер, покачиваясь и бессмысленно глядя перед собой. Он тяжело дышал и выглядел оглушенным. «Как бы его сердечный приступ не хватил», – забеспокоился Сергей.