Книга Колодец и бабочка, страница 125 – Елена Михалкова

Кудесников махал им рукой, стоя перед крутящейся стеклянной дверью.

— Внутри сядем, там хоть прохладно, – распорядился Мирон, когда они подошли. Глаза его были закрыты солнечными очками. – Времени у меня немного, давайте сразу к делу.

Они разместились в вестибюле. Несмотря на субботу, здесь тоже было шумно: мимо сновали офисные работники, бегали курьеры с рюкзаками, мелодично тренькали поочередно два лифта, предупреждая, что двери закрываются.

На этот раз Бабкин взял на себя ведущую роль.

— В связи с делом Габричевского мы изучаем всех, кто был с ним знаком. Сейчас речь о Юрии Кожеватове. Знакомая тебе фигура?

Мирон усмехнулся, снял очки. В пальцах у него была зубочистка. Он вылущил ее из упаковки и забросил в рот. «Ну ковбой, ё-моё», – подумал Бабкин. Ему пришло в голову, что Мирон и Юрий могли бы образовать идеальную киношную пару.

— Фигура знакомая, – проговорил Мирон. – Виделись несколько раз после семинаров. Однажды довелось пообщаться. – Он сосредоточенно перегонял зубочистку из одного угла рта в другой.

— По чьей инициативе? – уточнил Сергей.

— По его. Он позвонил и так четко, по-военному: надо поговорить. Ну, надо так надо. Я сначала думал, он из этих. – Мирон значительно показал глазами на потолок.

Бабкин еле удержался, чтобы тоже не посмотреть.

— А он вообще по другой теме.

— Чо хотел? – бесхитростно поинтересовался Бабкин.

— Приревновал ко мне свою хозяйку. – Мирон усмехнулся. – Не знаю, с чего он это взял. Может, Яровая решила поинтересничать и похвасталась, что я с ней заигрываю. Без понятия. Я пообещал, что больше ни-ни. Глаз не подниму. Что я, стану бормотать, что ничего такого не было? Да ну на фиг.

— Погодь, но если и впрямь не было… – начал Сергей.

— Не надо женщину подставлять перед партнером, – оборвал его Мирон. – Нехорошо это. Мне притвориться несложно. А он будет думать, что у него жена – огонь и пожар, мечта всех мужиков. Любой бабе это в отношениях только на пользу.

Сергей взглянул на Кудесникова другими глазами. «Ишь, рыцарь», – подумал он с насмешливым уважением.

— Любовь Андреевна – красивая тетка, но не в моем вкусе, – флегматично добавил Мирон.

— А в чьем? – неожиданно спросил Илюшин. – Кто-то же к ней реально подкатывал.

Кудесников пожевал зубочистку.

— Ладно, это все равно уже дело прошлое, и Илья на меня не обидится, земля ему пухом. – Он размашисто перекрестился. – Я однажды вернулся в аудиторию после семинара, телефон забыл на столе, и застал Илюху с Любовью Андреевной. Габричевский к ней именно что подкатывал. Я еще удивился, как это у него наглости хватило. Вился вокруг нее, как кот. Увидел меня – отскочил, покраснел. У Яровой лицо было такое, будто ее накормили прокисшей сметаной.

— Оттого что ты их прервал?

— Да нет. От самой ситуации. Она не из тех женщин, которые умеют флиртовать, осаживать, выстраивать границы… Ей это все неловко. Мое такое мнение. А уж как на самом деле – не знаю.

8

Илюшин с альбомом и карандашами устроился на подоконнике. Воспользовавшись этим, Бабкин занял его кресло. Он еще раз обстоятельно поговорил с братом Габричевского и теперь изучал список мест, где Илья всё же успел поработать за последние несколько лет. Бариста, журналист, копирайтер, старший менеджер в сетевом кафе (как туда без опыта устроился Габричевский, было не очень понятно, и это тоже следовало прояснить)… Брат знал не так уж мало для человека, который, по его собственным словам, не интересовался жизнью Ильи.