Книга Колодец и бабочка, страница 100 – Елена Михалкова

Но все пошло наперекосяк.

Сначала забежала Татьяна и передала письменное, на открытке размером с том Советской энциклопедии приглашение на именины к Федосеевой Марии Семёновне. Вручая приглашение, Татьяна не знала, куда деваться от стыда.

— Мама теперь боится телефона, отказывается звонить и отвечать на звонки… Вот, просила вам отдать. Вы, наверное, в субботу заняты… Будет все очень камерно, только наша семья и мамина соседка. Дети у других бабушки с дедушкой, поэтому мы придем с мужем.

Показалось Наташе или в голосе Татьяны прозвучало предостережение? «Вдвоем с тем самым мужем, который вел себя как свинья».

— Приду с удовольствием. – Наташа взяла приглашение, держа его, как веер.

Непонятно было, обрадовало Татьяну ее согласие или огорчило.

— Полиция выяснила, кому принадлежала карта, на которую мама перечислила деньги, – озабоченно сказала она. – Некто Головняков. Обычный пенсионер, умер несколько месяцев назад, а его карту использовали мошенники. Деньги сняли в нескольких банкоматах через явно подставное лицо. Какой-то подросток в очках и капюшоне, я даже не поняла, каждый раз другой или один и тот же. Обналичили мамины полмиллиона и исчезли. В полиции мне сказали, что мы дешево отделались. Люди переводят всю свою недвижимость на мошенников и еще кредиты берут. Случается, что их водят по несколько суток, не давая возможности связаться с близкими. После историй, что я наслушалась… – Она выразительно помолчала. – Будем считать, что мы стали жертвами стихийного бедствия.

Мимо них прошли, поздоровавшись, Зиночка и Коляда. Проковылял Выходцев, так и вперившись в Татьяну.

Наташа поняла, что больше не в силах хранить эту тайну и слушать рассуждения обворованной женщины.

— Это не бедствие, – морщась, сказала она. – Татьяна, вы меня простите, я должна была раньше вам сказать. Мошенница в разговоре обращалась к вашей маме «Мария Семёновна», а не «Марьяна Семёновна». Человек, который все это придумал и обманул вашу маму, – один из тех, кого она лично знает.

Татьяна отступила на шаг, не сводя с нее глаз.

— Не обязательно кто-то из близких, – беспомощно сказала Наташа. Прозвучало это фальшиво и никого не обмануло. – Честное слово! Есть же подруги… Бывшие коллеги. Мало ли! Соседка та же самая…

Она осеклась, потому что Татьяна подняла руки, выставив вперед ладони, и низко опустила голову, как помещенный в колодки преступник. Эта повинно склоненная перед ней голова Наташу испугала.

— Таня, – робко позвала она. – Танечка, что вы…

Татьяна подняла на нее сухие глаза.

— Наталья Леонидовна, я не могу, – сипло сказала она. – Не могу об этом думать. Не буду.

— Но ведь Мария Семёновна…

— Есть вещи, которые нельзя пускать в голову, – перебила ее Татьяна. – Просто нельзя – настолько они разрушительны. Я не могу позволить себе мысль, что, возможно, мои брат или сестра обокрали маму. Если плата за веру в мою дурацкую семью – полмиллиона, пусть будет так. Но для меня все останутся хорошими. Иначе… – Она резко провела ладонью в воздухе. – Иначе всё покатится черт знает куда. Спасибо, что вы поделились со мной. Я знаю, вы о нас беспокоитесь. Но я сейчас выйду за дверь – и забуду обо всем, что вы мне сказали в последние пять минут.

Наташа проводила ее взглядом. Даже широкая спина Татьяны в сером пиджаке словно говорила: «Забуду. Ты не заставишь меня это помнить. Я тебе не позволю».