Книга Если вы меня слышите. Книга 1, страница 91 – Елена Михалкова

Капитолину полгода назад привел к ним Макар^[1]. От него все расспросы отскакивали, как от стенки горох, и тогда Сергей попытался выяснить у Капитолины обстоятельства их знакомства. Капа перестала улыбаться, пробормотала: «Макар Андреевич помог мне в очень трудных обстоятельствах». И Бабкин отступился.

Оставался шанс, что Короленко – не тот, кто им нужен.

Сергей набрал номер и некоторое время слушал гудки в тихой надежде, что через час будет уже дома.

— Але. – Хмурый голос.

— Вечер добрый. Сергей Павлович? Мне ваш номер дал Захарченко.

— А, Петруха… Он мне пятеру торчит. Чего ему понадобилось?

Бабкина словно обожгло. Он разом выкинул из головы все лишнее: усталость, мысли о доме, свое убеждение, что Захарченко – псих, который пытается всучить им прокисший бред… Выкинул и Машу с Алисой. У него даже ноздри зашевелились. Чутьем матерого сыщика он уловил, что это – след.

— Петр посоветовал к вам обратиться в связи с нашим расследованием. Мы с коллегой ищем пропавшего ребенка. Мальчик, тринадцать лет…

До поры до времени слова «частные детективы» не должны были прозвучать. Сергей не слишком далеко уклонился от правды. Ищут? Ищут. Мальчика? Мальчика. А детали можно будет обсудить и потом, в спокойной обстановке.

— Сергей Павлович, встретиться очень хотелось бы. Побеседовать.

— Ну, я дома. Можете хоть щас приезжать.

Подъехав закоулками к Таганской, Сергей подобрал Макара, и в пробке они потащились по Волгоградскому проспекту.

— От психиатра никакого толку, – сказал Макар. – Про диагнозы Серафима она говорить не имеет права, о причинах, по которым он не поладил с предыдущими усыновителями, ей ничего не известно… Пустая трата времени, короче говоря. Что у тебя?

Сергей вкратце изложил результаты своей поездки.

— Надо наведаться в Кольчугино, – закончил он. – И, по-хорошему, захватить и тот поселок, где он с бабушкой рос, Металлист, кажется. До Кольчугина два с половиной часа на машине, завтра с утра пораньше можно метнуться…

— Давай сначала с Короленко поговорим, а там решим.

От Волгоградского проспекта пришлось ехать еще двадцать минут. Стемнело окончательно, и стало совсем безрадостно. Короленко жил в квартале облупленных девятиэтажек, теснившем лесопарк. Здесь ветер катался гигантским шаром, не сдувая, а подминая под себя, и Бабкин поежился, хотя мерз он редко и до зимних холодов носил потертую кожаную куртку.

— Пять тысяч приготовь, – сказал он Макару. – Чего доброго, узнает, что мы частники, и даже разговаривать не станет.

Им открыл невысокий мужчина, тусклый, растолстевший, заросший неопрятной щетиной. Был он в трениках и растянутой футболке с пятнами от еды.

— А-а-а, здоров-здоров. Проходите, чо застыли…

Бабкин с первого взгляда определил в нем запойного алкоголика. Об этом же говорила и квартира: пустоватая, неуютная. Вместо телевизора на обоях выцветшее пятно, как от картины. Запах лежалых вещей, дешевого курева, кислятины… Так пахнет в квартирах запущенных стариков.

На кухне оказалось повеселее. Тут почему-то на протянутой наискось веревке сушилось нижнее белье, которого хозяин ни капли не смутился. И стол был покрыт клеенкой в клеточку, и даже из горшка на подоконнике торчал какой-то беловатый росток, напоминавший проросший окурок.

— Долг завезли, Сергей Палыч. – Бабкин протянул деньги.