Книга Если вы меня слышите. Книга 1, страница 218 – Елена Михалкова

— Руки, Саня, руки!

— А-а-а, тварь!

— Дави его!

— Ы-ы-ы-ы! Ди-и-ма! Ди-и-има!

У Симонцева волосы встали дыбом – он испугался, что ошибся, и Кабан все это время был дома. Но времени на раздумья не было. Он почти справился с ногами Чумы, усевшись сверху и обмотав их веревкой, и теперь пытался закрепить узел. Макар колотил Чуму по лицу горячей миской из-под картошки, визжа как обезьяна. В нос бил запах лука. Генка сидел верхом на левой руке Чумы, ловя правую.

Никто не понял, как Чуме удалось перевернуться на живот. Он вырвал запястье из-под Генки, приподнялся и сшиб его на пол. Саню подбросило, словно он сидел на брыкающемся муле. Рядом вскрикнул от боли Макар. Казалось, они боролись не с человеком, а с природным явлением – с тучей или горой, и Саня враз осознал убогость их нелепого плана. Неужели они думали, что смогут справиться с этой глыбой?

Он отметил даже без особого удивления, что Генка исчез. Похоже, сбежал и забился под койку. Понял, что их борьба проиграна, атака захлебнулась, и Чума сейчас начнет квитаться с обидчиками. Последнему, до кого он доберется, достанется меньше всех.

Саня даже не мог сердиться на него.

Он попытался ударить Чуму в живот, но тот ничего не заметил. Он орал, оскалив зубы, лицо побагровело и разбухло, он вырвал миску у Илюшина, ухватил его за шею, словно хотел выдернуть из грядки, и отшвырнул. Макар покатился по полу и замер, раскинув руки.

Они остались один на один.

— Га-а-адина, – выдохнул Чума, глядя на Саню красными бешеными глазами. – Гадину разорвать.

Медвежьи лапы потянулись к нему. Симонцев успел подумать, что его действительно разорвут, как тряпичную куклу. И в этот миг Генка возник за спиной у Чумы. Сане, парализованному ужасом, показалось, что над головой у него застыло облако.

— Э-эх! – откуда-то из низа живота сказал Рудной и обрушил Чуме на затылок фаянсовую раковину.

С тем же звуком, с которыми они раскусывали луковицу, раковина разломилась пополам. Глаза Чумы закатились под лоб, и он повалился на пол.

— Вяжи, чего сидишь! – заорал Генка.

В четыре руки они наконец-то скрутили эту тушу. Рудной зачем-то нахлобучил Чуме на голову наволочку от подушки. Чума стал похож на куклуксклановца, пойманного неграми, которых он собирался вешать.

Саня поднялся и пошел, пошатываясь, к Макару. Но тут Илюшин сел и с одурелым видом покрутил головой.

— Ну вы даете, – только и сказал он, увидев Чуму в наволочке. – Он хоть живой?

— Без понятия. – Рудной уже обшаривал его карманы. – Сань, лови!

Связка ключей упала Симонцеву в ладонь.

* * *

Когда они вывалились наружу в хлябающих калошах – потому что нормальной обуви не нашлось, Кабан все прибрал, а искать времени не было, – вокруг сгущался сизый вечер. Только сад был освещен фонарями со всех сторон, точно тюремный двор. Саня от изумления встал как вкопанный. Он почему-то совершенно не ожидал, что на улице будет темно. Их ни разу не выпускали из дома в сумерках.

— Двигай, двигай, – нервно сказал Макар.

Они спустились с крыльца, добежали, прихрамывая, до забора – и Симонцев выругался сквозь зубы.

Шифера не было.

Не было и досок, по которым они собирались перелезть на соседний участок. Только длинный прямоугольный белесый след обозначал место, где они прежде лежали.

Макар выругался. Теперь, когда они оказались возле забора, было ясно, что перелезть будет не так-то просто. Пока они толкались в прихожей, деля телогрейки, он успел порыться в ящиках и с сожалением признал, что ключа от калитки нигде нет. Не было его и на связке Чумы.