Книга Если вы меня слышите. Книга 1, страница 173 – Елена Михалкова

Но оставались два процента. Целых два процента, которые, например, включали в себя вероятность, что Скрипач работает в паре. Или что Скрипач все-таки женщина. Скажем, та, молчаливая, с книгой. Почему нет? Быстро оценила происходящее, мгновенно приняла решение, не тратила слов, конфликт не обостряла и занялась своим делом. С остальными в разговоры вступать не стала – тоже показательно. В подобных ситуациях люди обычно сбиваются в стайки. Маленький отряд, осаждавший Бабкина, именно так и поступил.

И мужичок непритязательного вида в третьей машине тоже был одиночка. С ним ехали две коллеги – «Мы упали Васе на хвост, что ж теперь, не бросать же его!» – но, возможно, они оказались удобным прикрытием. Сначала он тоже пошумел, но быстро остыл и принялся несмешно балагурить.

Сергей мог бы сказать: открывайте багажники – и я вас выпущу. Можно было все переиграть на ходу! Объяснить, что им достаточно показать содержимое багажников, – и они будут свободны. Пожалеть этих людей. Пощадить, в конце концов, кривоногого бульдога. Но Бабкин еще в юности усвоил, что правильно – выбрать сторону и твердо ее держаться. Он сочувствовал бедолагам, но это не означало, что он станет играть за них. Играл он за Илюшина и Серафима Чаянова, а их интересы требовали, чтобы он оставался на месте.

Он как раз подумал, что хорошо справляется с ситуацией. Даже охранник из бизнес-центра с пониманием отнесся к его «беде» и убежал с обещанием вызвать эвакуатор. Намечалось настоящее пришествие эвакуаторов, которые должны были драться за не вовремя заглохший БМВ, как аллигаторы за антилопу.

Но тут на сцене появилось новое лицо.

— О, начальство подтянулось, – негромко сказал один из мужчин.

Остальные сразу замолчали.

Начальство носило кургузый пиджак, зауженные джинсы и золотую печатку на среднем пальце. Разглядев его физиономию со впалыми щеками и оценив, как притихли члены отряда, Бабкин понял, что проблем не избежать.

Так и вышло.

— Чево-о стоим? – совершенно базарным голосом закричал подошедший, словно призывал замешкавшихся покупателей разбирать у него моченые яблоки. – Двадцать минут из окна смотрю, вы сиськи мнете – чего? Зачем? Дятлы…

Ни тон его, ни вранье насчет двадцати минут Бабкину не понравились. Но хуже всего – кургузый верещал так, что его было слышно на другой стороне парковки.

— Валер, да куда ее толкать-то, в кювет, что ли? – беззлобно спросил один из мужчин. – Она враскоряку стоит.

— Рулевую колонку, похоже, заело, – поддержал его второй.

Было очевидно, что оба они внутренне заняли сторону Бабкина.

— Мозги у вас заело, – отбрил кургузый. – Взяли его за шкинарник, – и пусть выталкивает свое корыто. Вон бегемот какой вымахал.

Бабкин прищурился и внимательнее посмотрел на кургузого. Тот быстро взглянул ему в лицо и бесстрашно оскалился. Глаза у него были красные и круглые, как у взбесившегося койота.

Произнести эту мотивационную речь в присутствии Бабкина мог либо псих, либо наркоман. Никто в здравом рассудке не предложил бы взять Бабкина «за шкинарник».

— Ты упоротый, что ли? – лениво осведомился он. – Мужики, у вас шеф обдолбанный – это обычное дело? Или только в честь праздничка?

— Ну так-то Валерий Олегович прав, – хмуро сказал один из водителей, только что защищавший Сергея. – Ты заблокировал, тебе и выталкивать. Расселся, как барин…