Книга Если вы меня слышите. Книга 1, страница 129 – Елена Михалкова

— Понимаю силу классовой ненависти к менеджерам крупных корпораций, – с неприятной ухмылкой сказал Давыдов. – Где-то даже разделяю. Но ты сейчас натурально передо мной вытанцовываешь пчелиный танец, ведущий к Малявину, лишь потому, что он разжиревший взяточник с хорошей квартиркой?

— Квартира – это деталь малозначительная, – поправил Макар. – Разжиревший взяточник с частным домом. Вот что важно.

Давыдов молча смотрел на него.

— Совершать длящиеся насильственные преступления может себе позволить только человек с загородной недвижимостью, – расшифровал Илюшин свою мысль. – В нашем списке земельные участки в собственности есть у Малявина и электрика Валиева. Но у Валиева это скворечник в СНТ: шесть соток, жена и теща. А у Малявина – коттедж с благоустроенным и звукоизолированным подвалом, и он живет там один.

— Насчет подвала – это предположение или факт?

— Предположение, – сознался Макар.

Давыдов откинулся на спинку стула и скрестил руки. Их десять минут давно истекли.

— Спесивцеву^[2], например, загородный дом не понадобился, – отчеканил он. – Это и в целом спорный признак. Юрист – как его, Азарченко? Азарченко вполне может быть владельцем недвижимости, которая на него не записана. И по имущественному положению подходит.

— О криках из квартиры Спесивцева, которые заглушались громкой музыкой, дважды сообщала его соседка, – возразил Макар. – Она же пыталась привлечь внимание милиции, рассказывая о странном запахе. Ее обращения проигнорировали. Не получится незаметно протащить детей в квартиру. А на территорию коттеджного поселка при желании можно провезти даже атомную бомбу. И хранить ее в подполе рядом с солеными груздями. Что касается имущественного положения… Не те доходы у Азарченко.

Илюшин открыл на планшете фото, протянул Давыдову и проникновенно сказал:

— Егор Иваныч, я убежден, что Малявин стоит за всеми убийствами. Это он чуть не задушил Ивана Чистопалова в две тысячи первом. Потерял самообладание, не смог удержаться. С две тысячи пятого Малявин начал в буквальном смысле заказывать детей у Скрипача – как продукты из супермаркета, с доставкой на дом.

Бабкин не выдержал, встал и подошел поближе. Он хотел снова взглянуть на это лицо.

Голова, утопленная в широких плечах, обвисшие щеки, бесцветный прищур. Может быть, казенное паспортное фото вышло неудачным: на нем Малявин выглядел отекшим и рыхлым, как подтаявший снеговик. Он был совершенно обычным, типичным, неприметным… Сергей подумал, что есть какая-то злобная ирония в том, что именно человек с внешностью, которую невозможно запомнить с первого раза, выбирал мальчиков вроде Ивана и Серафима. Незабываемых.

Экран погас. Давыдов поднял взгляд на Макара и выдержал долгую паузу.

— Доказательства – косвенные, – наконец уронил он. – Настолько косвенные, что даже не доказательства. Задержание девятнадцатилетней давности и факт владения недвижимостью. Вы серьезно? И никакой связи с Чаяновым? Десять минут вышли.

— Кстати о Чаянове… – Илюшин забрал планшет и сел, не проявляя никакого беспокойства по поводу истекшего времени. – Вот какой любопытный факт, Егор Иванович, выяснился сегодня утром. В ночь с двадцать второго на двадцать третье октября Малявин попал в больницу с инфарктом.

Глаза Давыдова превратились в две прорези, из которых кто-то целился в Макара.