Книга Девичник, страница 127 – Сандра Блок

Сейчас

Бросаюсь на кухню, однако Ноа опережает меня и хватает со стола разделочный нож. Лезвие так и сияет – Мэлоди хорошенько его вымыла.

Какова вероятность, что розыгрыш до сих пор продолжается? Могли они каким-то образом поместить снимок в книгу?

— Слушай, если это все часть представления, с меня хватит. Сколько они тебе заплатили? Я дам больше – умоляю, прекрати.

— Это не представление, – отвечает он зловеще спокойным голосом и подходит ближе.

Я делаю шаг назад. Нет, не похоже, что он играет. Хотя, будь это все розыгрыш, именно так он и ответил бы. Максимально реалистично – так сказала Мэлоди? Пока я раздумываю, Ноа замахивается ножом, и в следующую секунду меня пронзает жгучая боль. Все происходит настолько внезапно, что мне с трудом удается соотнести в сознании блеск металла и собственные ощущения. Из раны на руке вырывается фонтан крови, моментально пропитывая рукав, и я зажимаю ее ладонью, стараясь остановить кровотечение. Боль невыносима – она толчками пронизывает все тело.

— Мамочка!

Я отшатываюсь назад. Нет, это явно не розыгрыш.

— Ну что, хорошо повеселились, суки? – ревет Ноа.

Он вновь бросается на меня с занесенным ножом, и я едва успеваю увернуться. В следующий раз Ноа не промахивается: вновь страшная боль, крови становится все больше.

— Прошу!

Перед глазами встает картинка: мое тело распростерто на том же месте, где когда-то лежала Николь Уайт. Теперь я с точностью могу описать, что значит получить двадцать ножевых ранений. Лезвие входит в кожу, как в масло.

— Почему ты это делаешь?

Отпрыгиваю от очередного удара.

— Почему?! – брызжа слюной, кричит Ноа. Теперь передо мной не забитый подросток, а сам дьявол. – Вы меня вынудили!

— О чем ты?

Надо выиграть время: он перестает размахивать ножом, когда говорит.

— Я не хотел ее убивать, не собирался. Она перестала со мной разговаривать, – глаза его наливаются кровью, и он движется в мою сторону, пока я продолжаю пятиться. – А все из-за какой-то видеоигры! Да, возможно, я погорячился и наговорил лишнего, но это всего лишь игра, мать твою! – В голосе искреннее возмущение. – Я же извинился, попытался ей все объяснить, и про «Откровение». Это ведь была шутка из воскресной школы. Но она не слушала, и я… взорвался.

— Ты тоже ходил в воскресную школу, – говорю я скорее сама себе. Пятясь, я натыкаюсь на диван и чуть не падаю. – А при чем тут Ли Джонс? Какое она ко всему этому имеет отношение?

Ноа подступает ближе, держа нож в поднятой руке, и я продолжаю пятиться.

— Никакого.

— В смысле?

— Раз уж я решил убить Николь, надо было свалить на кого-то вину. Тут-то мне и пришел в голову Эрик Майерс со своей дурацкой татуировкой, которой он так выпендривался, – усмехается Ноа.

Еще один удар – мимо.

— Хочешь сказать, ты заранее спланировал убийство Николь?

Это противоречит его предыдущему утверждению, о том, что он разозлился и поэтому набросился на нее. Получается, не просто убийство – преднамеренное убийство.

Ноа, однако, игнорирует мой вопрос.

— Я очень хорошо подготовился, все продумал до мелочей. Сделал так, чтобы она видела нападавшего. И сработало! Посадили Эрика Майерса, – он горько ухмыляется. – Жаль, долго соображали: никто и не вспомнил про черную девчонку. Надо было выбирать белую.