Книга Человек-Тень, страница 14 – Эдогава Рампо

Аюсава знал, что телефонистам и в газете «Сегодня», и в отеле некогда подслушивать чужие разговоры. Ему нравилось заострять внимание на таких мелочах и рисковать, проходя по самому краю.

Еще один телефонный звонок.

— Мияко? Это я, Аюсава. Да, сейчас Аюсава. Сегодня наконец настало время сделать то, о чем я недавно просил. Сейчас же бери одежду, о которой мы говорили, и приезжай сюда. Сегодня с твоей помощью я стану добрым божеством. Добрым и всемогущим. Это же так весело. Ну, до скорого.

Мияко, с которой он говорил, была одной из его многочисленных любовниц и как раз такой доброй женщиной, как требовалось.

Двенадцатилетняя Сатико, которой ее больная туберкулезом мачеха наказала купить только одно яйцо, вышла из дома и вдруг в особом душевном состоянии мечтательного ребенка направилась куда глаза глядят, все шла себе и шла. Из Токио горы были не видны, однако она искала некой «жизни за горами». По дороге, которая, если дойти до самого-самого конца, наверняка приведет в совсем другой мир, она шагала из детского желания расстаться с демонами.

Городская улица с магазинами по обе стороны все не кончалась. Довольного с виду симпатичного мальчугана провез мимо на багажнике своего велосипеда отец, за широкую талию которого мальчуган крепко цеплялся. Большая компания девочек, возвращающихся из школы, вереницей переходила через улицу с трамвайным движением. Учитель с добрым лицом шел первым, повернувшись спиной вперед. Один из мальчишек, рослый и крупный, выглядел зловредным. Другой заливался пронзительным смехом. Еще один вышел из строя и шагал сам по себе.

После часа ходьбы улицы постепенно начали становиться все менее людными. Попадались крытые соломой дома, которые Сатико раньше видела редко, открытые места чередовались с храмовыми рощами. За рядами домов виднелись поля. В одном крытом соломой доме продавали сигареты, товары для кухни и хозяйства, а еще сладости. На прозрачных крышках ящиков со сладостями скопилась белесая пыль. У входа дремала добродушная с виду старушка.

Вдоль улицы протекала речушка. Местные дети затеяли в ней игру в ловлю рыбы сетью. Поблизости стояло ведерко, заглянув мимоходом в которое, Сатико увидела мелькание нескольких хорошеньких рыбок – кажется, оризий. Никто из детей на речушке злым не выглядел. Один малыш среди них был симпатичным.

Наконец дома закончились. Теперь по обеим сторонам виднелись только поля. Заметив неподалеку большое открытое пространство, Сатико повернула в ту сторону. Проселочная дорога тянулась по светлой сухой земле. Сатико об этом не знала, но окрестная территория принадлежала одному крупному земельному маклеру и предназначалась для продажи участками. Расчистить их еще не успели, но столбы с указанием компании-собственника уже были установлены. Нигде вокруг не было ни домов, ни людей. Поодаль виднелось несколько густых рощ. Небо было голубое-голубое, ласковое солнце согревало землю, над которой дрожало знойное марево. Удивительно было смотреть на колышущуюся траву, видную словно сквозь пар.

Мало-помалу Сатико впала в дремотное состояние, подобное трансу. При мысли о том, что от своей лачуги она ушла настолько далеко, что вернуться уже не сможет, даже если захочет, в ее маленькой груди возникла пустота, тело словно стало воздушным и легким, и ею овладело необычное, до сих пор ни разу не испытанное чувство. На глаза Сатико, которая за последние два-три года не плакала ни разу, навернулись слезы и нескончаемым потоком заструились по щекам.