Книга Гостиница, страница 74 – Кит Даффилд

Я тяну его за руку, чтобы сел на кровать. А потом мы лежим, утопая в роскошном матрасе, и смотрим в огромные заснеженные окна. Мы не того полета люди для такой гостиницы, но это не значит, что мы не можем приятно провести здесь оставшееся время. Это если вообще получится отсюда уехать – буря и не собирается утихать.

— Но ты ведь понимаешь, что если Райан Гослинг заедет в «Кувастин», то мне придется с ним сбежать, – говорю я, сплетая пальцы Джеймса со своими.

Он пожимает плечами:

— Так мне и надо.

Мы поворачиваемся друг к другу, и наши лица вдруг оказываются совсем рядом.

Он проводит пальцем по моей щеке.

— Ты для меня единственная, принцесса. На веки вечные.

Волна счастья захлестывает меня, и я глубоко, с облегчением вздыхаю. Мне вдруг хочется, чтобы Джей был еще ближе.

— Иди ко мне, – шепчу я, протягивая к нему руку.

Государственный обвинитель против Хенрика Хайлендера, июль 2026

Приложение H: отрывок из дневника Йоханны Хайлендер, глава № 2

(Перевод с финского)

Когда-то мы друг друга любили.

Если хорошенько сосредоточиться, я все еще могу вспомнить, как это было, какими волшебными казались те первые месяцы, какое чувство он мне дарил – будто наполнял звездным светом. Мы бегали по Стокгольму, скупали всякую всячину в магазинах, катались на велосипедах по паркам, и мне казалось, что счастье будет длиться вечно. Будто нас кто-то заговорил и магию ничем не разрушить. Потому что Хенрик – тот, изначальный Хенрик – был самым чудесным мужчиной на свете.

Однако счастье было недолгим.

Когда он впервые меня изнасиловал, я винила во всем себя. Думала, что поступила как-то неправильно. Я была так молода и наивна! Решила, что так он наказывает меня, потому что я не оправдала его надежд, была недостаточно хорошей женой. И я старалась быть лучше, любить его сильнее, но это повторялось снова и снова. Стало только хуже. И никакие слова, никакие поступки не могли этого исправить.

Какое-то время я вела подсчет нападений, чтобы у меня было что предъявить полиции, когда я наконец найду в себе силы уйти. Однако, сбившись со счета, я осознала правду. В полицию я не пойду. Слишком боюсь того, что он тогда сделает мне в отместку.

А еще, мне кажется, я такая не одна. Я замечала, что некоторые сотрудницы гостиницы бледнеют от ужаса, едва завидев Хенрика. Не только сотрудницы, но и кое-кто из гостей – модели, поп-звезды, светские тусовщицы. Мне страшно думать, что он добрался и до них, а я не сделала ничего, чтобы этому помешать.

Странно, однако: глядя на этих молодых женщин здесь, в «Кувастине», я смутно припоминаю, каково это – постоянно думать о своей внешности, остро чувствовать чужие оценивающие взгляды. Я вижу, как они стоят на террасах, делая бесконечные селфи под всеми возможными углами, а потом склоняются над смартфонами и накладывают фильтры, чтобы их фото выглядели идеально. Тем временем близится нечто такое, чего они не ждут. Через десять или пятнадцать лет они превратятся в невидимок. Мир отвернется, привлеченный новой, молодой штучкой, и внезапно станет не важно, под каким углом сделаны фото. На них не обратят внимания.

Никто не видит пожилых женщин. Люди смотрят сквозь нас, и потому мы движемся по жизни никем не замеченные, словно тени.

Мы призраки, о нас все позабыли.