Книга Гостиница, страница 7 – Кит Даффилд

«А помнишь, что было в прошлый раз, когда ты превысила дозу?»

— Джорди, он здесь! – кричат мне снаружи на португальском.

Высыпаю таблетки обратно в пузырек, подъезжаю на стуле к открытому окну. Внизу, в окружении чемоданов и сумок, стоят мои ребята, Роза и Матео. Позади них – длинный белый «хаммер».

— О, эм… поднимайтесь! Поможете мне.

В спальне они сразу наводят суету. Это все из-за водителя, – оказывается, он уже десять минут как здесь и нервничает: до аэропорта быстро не доедешь. Отмахиваюсь – подождет, это его работа. Поручаю им отнести мой багаж в машину, а сама публикую свежачок.

— Намасте, возлюбленные^[3].

Цифры в окошке растут – семьдесят пять, шестьсот, три тысячи, больше, – и я дышу ровнее, сердце бьется медленнее. Делаю самое соблазнительное лицо.

— Сегодня мы улетаем в Европу, в волшебную страну под названием… Лапландия.

По-фински я не говорю, долгие перелеты и холод ненавижу, но в инстаграме эта роскошная гостиница сейчас жутко популярна, и мне нужно там засветиться. Сначала они набивали себе цену. Когда мое агентство закинуло удочку на тему сотрудничества брендов, нам ответили, что «„Кувастин“ в настоящее время не ищет связей с публичными фигурами вроде мисс Сантьяго», но потом внезапно передумали. Я получила персональное приглашение, с оплатой всех расходов, на пятидневный отдых в честь Дня влюбленных, с пометкой «плюс один». Как будто мне надо привезти с собой кого-то типа «мужа».

Мы сказали, что будет «плюс два», и они не стали бодаться.

Так я очистила расписание Матти и Розы, бахнула десять штук на дизайнерские меховые шмотки и позаботилась о том, чтобы все, кто хоть что-то собой представляет, знали: я вот-вот заеду в самую горячую гостиницу планеты.

— Да-да, мы сейчас на неделю улетаем в «Кувастин», и первый перелет длится, не знаю, пятнадцать часов, реально, так что я на какое-то время пропаду. А вы там смотрите не остывайте!

Боковое окошко заполняют комменты.

у меня уже встал

надо мужика, чтобы грел тебя в лаплнди

проверь личку

— Когда приедем в гостиницу, сделаю одно объявление – бомбическое, – но придется подождать, ок? Мне пора, лимузин ждет. Люблю вас, мальчики.

Посылаю воздушный поцелуй и останавливаю запись, тянусь к выключателю на лампе. Замираю, увидев в зеркале свое отражение. Вспоминается Вила-Сомбра – фавела, где я выросла: крысы, мусор, вонь тухлой рыбы. Пристально, не моргая, смотрю на себя.

«Джордана, мать твою! Ты красавица! Уж постарайся, чтобы все об этом помнили!»

«Архитектура, – сказал немецкий мыслитель Иоганн Вольфганг фон Гёте, – это застывшая музыка».

И когда вы увидите нашу гостиницу, мы думаем, вы с этим согласитесь.

Однако музыка не только в наших зданиях. Она повсюду.

В ритме городов и потоках приливов. Это стук каблуков по тротуару и гул фабричных механизмов.

Музыка – это машина времени, переносящая нас в другие эпохи, далекие края. Она ключ, который откроет те части нашей жизни, которые иначе были бы потеряны в хаосе старения.

Музыка – это память, мелодия памяти.

И потому теперь в зеркальном дневнике мы обратимся к МУЗЫКЕ.

Какие песни, звуки, симфонии у вас в душе?

Кто из композиторов написал музыку к вашей жизни?

Расскажите о вашей любимой музыке.