Книга Гостиница, страница 66 – Кит Даффилд

— Что неправда? – спрашиваю я, ослабив хватку.

Джорди открывает глаза.

— Нет… ничего. Просто тяжелый день был. Опять выпила много таблеток. Это глюки. Их не остановишь.

— У меня были пациенты с галлюцинациями. Я знаю, как вам помочь. – Наклоняюсь, чтобы заглянуть ей в глаза. – Что вы видите?

Джорди утирает слезы.

— Ты скажешь, что я сошла с ума.

— А вы попробуйте.

Она делает несколько глубоких вдохов. Шея напряжена, и сухожилия выделяются на ней, как гребни на поверхности утеса.

— Я все время вижу возле гостиницы какое-то… существо. У него рваный мех, ломаные конечности. Оно все покрыто грязью, мхом и кусочками коры.

Она боязливо косится на стеклянный купол, и я, проследив за ее взглядом, тоже смотрю в ночь – на каменные бассейны и лес, что виднеется за ними, будто ряд ощетинившихся копий. Там темно, почти ничего не видно. Легко принять за зверя любую необычную тень.

— Я сначала подумала, что это северный олень, из-за рогов, но… оно не похоже на оленя. Двигается рывками, а морда у него просто… череп. – Она в ужасе смотрит на меня. – Глаза. Они так широко посажены и светятся…

— Красным.

Джорди удивленно открывает рот и бледнеет.

— А ты откуда знаешь?

К этой минуте мое сердце уже несется галопом.

— Я тоже его видел.

Я отступаю, зажимая уши, но места мало и податься некуда. Сердце стучит уже где-то в глотке. Неправда! Это все галлюцинация, сон!

— Стойте здесь, – говорит мне Флетчер, выставив вперед руки. Бросает взгляд на мой пустой бокал. – И не пейте больше.

Качаю головой. Она кажется слишком тяжелой на слабенькой шее.

— Одна я тут ни за что не останусь. Я пойду с тобой!

Он терпеливо вздыхает:

— Ну хорошо, хорошо, но… – Флетчер смотрит по сторонам и понижает голос: – Нам нужно задать пару вопросов Хайлендеру, поэтому говорить буду я. С такими, как он, я имею дело каждый день.

Выходя из капсулы, я оборачиваюсь. Может, существо по-прежнему наблюдает за нами? Откуда оно взялось? Я готовлюсь снова увидеть эти горящие глаза, однако в ночи проступают лишь очертания деревьев и валунов, и поземка кружится, словно злое лассо, стремясь поймать землю в петлю.

— …На самом деле традиция уходит корнями в глубокое прошлое. По-моему, самым древним лыжам, найденным на территории Финляндии, больше пяти тысяч лет.

Хенрик, пригнув голову, стоит в дверях обсерватории по соседству с нашей и болтает с гостями.

Флетчер решительно подходит к нему:

— Господин Хайлендер!

— А, это вы, мистер Рен, – отвечает тот, обернувшись. – Чем могу?

— Нам нужно поговорить.

В этот момент Хенрик замечает меня. После того разговора за ужином мы с ним еще не встречались лицом к лицу. Я тогда старалась держать себя в руках, но все же он меня выбесил своими издевками. Я прекрасно видела, чего он добивается: дает мне понять, что я здесь чужая, что мы из разных миров. Недаром же он расспрашивал в том дотошном дневнике о пламени, которое меня закалило. Я тогда не стала вдаваться в подробности – у местного персонала и так уже хватало пищи для сплетен, – однако написала о Вила-Сомбра, этой изрешеченной пулями адской яме. О смраде и нищете, о наркодилерах на каждом углу. О мужчинах, что следили за мной, скрываясь в тени.

Хенрик Хайлендер ни малейшего понятия не имеет о настоящих страданиях. Он богатый белый мужчина, у него сотни работников и привилегий столько, что лезут из ушей. Он считает себя выше закона. Я все это знаю, потому что сегодня покопалась в интернете и выяснила: в новостях он фигурирует по самым разным причинам, но чаще всего упоминается в связи с испытаниями косметических продуктов на животных. Помню эти кричащие заголовки. «ШВЕДСКИЙ МАГНАТ ОТРИЦАЕТ СВОЮ ПРИЧАСТНОСТЬ К ИЗДЕВАТЕЛЬСТВАМ НАД ЖИВОТНЫМИ». «УЖАСЫ ЛАБОРАТОРИИ „À VOUS“: НЕ ДЛЯ СЛАБОНЕРВНЫХ…»