Книга Психолог с дробовиком, страница 70 – Андрей Белянин

Далее шло полуторачасовое шоу, в конце которого я уже почти неприкрыто кусал губы, едва сдерживая улыбку, а рыжая ведьма с феминистским уклоном стала пунцовой от ярости. Однако наш общий пациент, хрюкая и повизгивая, старался изо всех сил. И да, начало казалось вполне себе приемлемым:

— А ваши папа с мамой не пираты/кондитеры/энтомологи/армяне?

— Близко нет!

— Тогда откуда у них такое сокровище/вкусняшка/бабочка/персик⁈

— Бэ-а… на уровне пятого класса! Чем еще пробьете дно?

Пока Викуленька закатывала глаза и хлопала себя ладошкой по лбу, все более и более увлекающийся Карл Швайнберг забывал о конспирации, принимая свой истинный облик. И вскоре перед нами лежал здоровенный волосатый кабан, под двести пятьдесят кило, гроза Шварцвальда, с могучими желтыми клыками, красными глазками и явно возбужденный!

Да, он оборотень. Когда ему надо — человек, когда надо — кабан. Долгие годы жил в лесном Шварцвальде, красивом историческом городке, пользующемся вполне заслуженной популярностью еще со времен братьев Гримм. Ратуша с часами, белое вино, гостеприимные жители, шумные студенты, запах жареных колбасок и звуки скрипки. Все это казалось замечательным, патриархальным и традиционным, пока «повесточка» не добралась и туда.

В первый же день, когда его, скромного продавца из отдела нижнего белья в супермаркете, вызвали к новой начальнице, а та встретила подчиненного в черных кожаных трусах, кружевной маске и с длинным хлыстом в руке, все сразу кончилось. Но хорошо, что даже не успело начаться!

От шока у нашего героя вылезли кабаньи клыки, а мадам начальник рухнула в обморок вместе с креслом, задрав ноги в сетчатых чулках и туфлях на высоком каблуке. Сам же Карл Спиридонович без оглядки бежал на съемную квартиру, где схватился за голову и полез в интернет искать билеты на «Уральские авиалинии». Вот так резко, без предупреждений, даже не написав заявления об увольнении и не дождавшись положенных выплат, он уехал, воспылав жгучей ностальгией по такой далекой, но, оказывается, столь любимой родине — Поволжью…

— А ваш папа, случайно, не спасатель/поляк/пекарь?

— Опять…

— Тогда откуда у вас такие буйки/ляхи/булки? Хрюк-р!..

— Вот если сейчас он только спросит про родителей-геологов и откуда у меня тогда такая «скважина», ему в пятачок прилетит…

Я успел удержать рыжую поборницу прав всех женщин на свете, вовремя поймав ее за руку и приложив палец к губам. Кабан вновь превращался в человека, он пребывал в мире собственных грез, выдергивать его оттуда прямо сейчас было чревато еще бо́льшими психологическими проблемами в будущем. Толстячка и так мотало из стороны в сторону:

— А ваша мама, случайно, не террористка/доктор/писательница? Тогда почему вы просто бомба/зараза/фантастиш⁈

— Он, кажется, просыпается, — тихо просемафорила Вика. — Дайте мне ружье, я сама его быстренько пристрелю из человеколюбия…

— Нельзя. Мы не карательная психиатрия.

— Вы нет, а я — очень даже запросто! Мне тут за один сеанс столько фекалий в панамку накидали, что…

— Беги, — посоветовал я.

— С чего это?

Карл Спиридонович вдруг резко вскочил на ноги, не раскрывая глаз, повел пятачком, принюхался и, зачмокав губками, бодро пошел в сторону моей ученицы. Которой, кстати, на месте уже не было! Оказывается, рыжая умеет развивать космическую скорость, когда ей надо. Кабан разочарованно хрюкнул и бросился в погоню…