Онлайн книга «Психолог с дробовиком»
|
Лечебные снадобья, приготовленные из останков несчастных, приговоренных к смертной казни, всегда пользовались спросом. Их продавали на каждой ярмарке как средства от всего на свете: от зубной боли, от недержания мочи, от бессонницы, от колик в животе и для облегчения потуг при родах. — Привести его сию же минуту! Слуги побежали исполнять новый приказ короля. Нездоровая паника вновь охватила город. Надо ли говорить, что и знахаря в его доме не оказалось… …Видимо, суп рыжей понравился, ложка так и мелькала, аппетит поражал воображение. — Вам надо открыть свой ресторан. — Через пять минут она протянула мне вылизанную пустую тарелку. — И быть там поваром? Не греет. — Но вы обалденно готовите! — Это потому, что без обязаловки и для себя. — Я подал ей второе, предварительно посыпав мелко нарезанной зеленью и тертым греческим орехом. — А если каждый день, с утра до вечера, по строго выверенной рецептуре, без права эксперимента на кухне… Да я сам там всех поубиваю, и гостей, и персонал, и органы санитарного контроля, никто не уйдет обиженным, всем достанется! Тут Вика понимающе кивнула и накинулась на чахохбили. В общем и целом ужин прошел нормально, если не считать того, что мне пришлось дважды выходить из-за стола ради долгого и обстоятельного разговора с нашим общим знакомцем из Башкирии. Сначала Давид-оглы позвонил извиниться, долго просил прощения, клялся моей (почему-то!) бородой в самых честных намерениях, убеждая меня в своем вечном уважении к моим услугам, моему дому, моей племяннице и даже моему праву на отказ. Но умолял немножечко подумать… Второй раз этот тип уже пытался быковать, наезжать, кидался именами полицейских и кличками уголовников, сыпал угрозами, вел себя как полный неадекват. В обоих случаях я спокойно и ровно говорил ему «нет». Позвонит в третий раз, просто лишу его психологической помощи. Пусть ищет другого специалиста, а мне нетрудно внести убыра в «черный список» и выложить информацию в Сеть, после чего с ним категорически не будет работать ни один врач. Неписаный устав нашего негласного братства требует беречь своих же от опасных эксцессов. После ужина я скинул на сытую девицу мытье посуды и перешел к себе в кабинет. Улегся как мне удобно, закинув ноги на спинку дивана, протянув руку, щелкнул кнопкой магнитофона. Потом почесал бороду, прикрыл глаза и попытался уйти в расслабляющую медитацию. Мелодия двух флейт и тихого барабана обволакивала сознание, унося мысли прочь, словно бы очищая мозг от повседневной накипи. Мне было необходимо выговориться, а это возможно только с чистым разумом… — Учитель. — К кому ты обращаешься, мальчик? Разве каждый из нас не учитель самому себе? Вопрос лишь в нашем отношении к уроку. Или к тому, что мы понимаем под этим словом… — Мне нужен совет. — Но кто же лучше тебя самого знает ситуацию в которую ты попал? Никто. Кто может дать тебе совет лучше тебя самого? — Никто, это я понимаю. Но сегодня я совершил не самые обдуманные поступки… — Разве можно заранее обдумать свой поступок? Ведь он будет совершен не в то время, когда зародился в твоей голове. Еще ни разу ни одно сражение не проходило по плану. — Да, разумеется. Я принял решение, но не могу признаться самому себе, что сожалею об этом. — Ничего в этом мире не достойно сожаления, даже сама жалость. |