Книга На перепутье. Даард, страница 142 – Ника Летта

— Сая Аширо.

Вежливо. Безупречно. Слишком поздно. Аширо ответила таким же коротким наклоном.

— Сая.

И пошла дальше.

В груди поднималось что-то неприятное. Не страх. Не совсем. Стыд, впитанный с детства, когда тебя учат, что честь дома живёт между чужими языками, а женщина обязана быть такой чистой, чтобы сплетня не могла найти, за что зацепиться.

Страх заставлял искать выход. Стыд — наоборот, хотел, чтобы она остановилась, опустила глаза и сама признала вину, которой не совершала. Смешно. Её выдали замуж за дракона, который поставил на неё поводок, а стыдно ей должно быть за то, что она выжила не там, где ей велели умереть тихо.

Вторая группа встретилась у лестницы. Эти были моложе. Одна едва успела спрятать любопытство, другая смотрела открыто, почти жадно. Третья шепнула:

— Это она?

— Тише.

— Говорят, саш Маарц поставил на ней телесную связку.

— Не брачную.

— Но всё же.

— А дракон?

— Вот когда приедет, узнаем.

Аширо почувствовала, как по спине прошёл холод. Вот когда приедет. Не если. Когда.

Пальцы снова сжались. Тело вспомнило раньше мысли: красные волосы, голос, который не повышался, потому что не нуждался в крике, боль в печати, обещание перестать сдерживаться.

Печать под рукавом молчала. Теперь молчала. И она должна была радоваться. Должна была вдыхать полной грудью, потому что слой подчинения снят, чужая воля больше не могла закрыть ей рот одним движением.

Но свобода от боли не отменяла того, кто эту боль когда-то держал в руках. Муж узнает. Если уже не узнал. Узнает не просто, что она жива и что она в Саваше. Но так же будет в курсе, что дом Маарц вывел её перед змайсами и назвал женщиной под защитой.

Узнает, что эльфийки уже шепчутся о ней в коридорах. Что мать, вместо того чтобы рвать волосы и требовать дочь, при всех признала: Аширо принимает покровительство змайсов.

Мать, конечно, сказала это красиво: “дочь находится под покровительством Маарц до решения совета”.

Слова, которые можно повернуть как угодно. Для эльфов — материнское достоинство. Для драконов — подтверждение оскорбления. Для мужа — плевок в лицо.

Аширо почти услышала его смех. Низкий, спокойный, страшный именно тем, что в нём не было спешки.

“Ты решила, что другой самец защитит тебя?”

Она замедлилась у поворота. Лира тут же шагнула ближе.

— Сая?

— Всё хорошо.

Ложь прозвучала почти прилично. Страж справа чуть повернул голову, но ничего не сказал. Маарц умели молчать, когда молчание было частью охраны.

Аширо пошла дальше.

Третью группу она услышала раньше, чем увидела. Женские голоса в боковой галерее, приглушённые, но эльфийский слух не нуждался в разрешении.

— Её мать держалась великолепно.

— Разумеется. — понижая голос заговорщецки прошептала другая — Восточные дома умеют терять дочерей так, будто это часть церемонии.

— Думаешь, дракон потребует её публично?

— А разве у него есть выбор? Если промолчит, признает Маарц сильнее брака.

— Если потребует и получит отказ, признает себя униженным.

Аширо остановилась. На этот раз не смогла пройти сразу. Лира чуть не налетела на неё сзади и побледнела.

— Сая…

Аширо подняла руку. Лира замолчала. Даард был прав, шарх бы его побрал. Она уже знала это, но услышать со стороны оказалось хуже. Потому что сплетни часто грубы, глупы и злы, но иногда они повторяют то, что все боятся сказать официально.