Книга На перепутье. Даард, страница 138 – Ника Летта

Даард поднял взгляд.

— Входи, — сказал он еще до стука.

Аширо остановилась у двери и не сразу подняла руку, чтобы постучать. Внутри было тихо. Она знала эту тишину. В родном доме такая стояла перед разговорами, после которых у девочек становились послушнее спины и тише голоса.

В Саваше тишина была другой. Каменной. Будто дом ждал, выдержит ли она следующий шаг.

— Входи, — раздалось изнутри до того, как она коснулась двери.

Разумеется. Аширо выдохнула, открыла дверь и вошла.

Даард стоял у стола, над разложенными табличками. Волосы были собраны низко, но несколько прядей всё равно выбились и лежали у висков. На первый взгляд — спокойный. Только хвост выдавал другое: медленно скользил по полу за его спиной, не резко, не зло, а так, будто зверь под кожей уже поднял голову.

Она закрыла дверь.

— Моя мать в Саваше?

— Да.

Как просто. Одно слово — и старый дом, старый страх, старые голоса снова оказались рядом. Аширо сжала пальцы на дверной ручке.

— Вы говорили с ней.Это был не вопрос. Он уже сообщил ей об этом через слуг.— Она просила меня увидеть?

— Да.

— И вы отказали.

— Отложил.

Она медленно отпустила ручку и вошла глубже.

— Потому что так безопаснее?

— Потому что она лгала раньше, чем успела назвать тебя дочерью.

Аширо остановилась.

— О чём? — тихо спросила она.

Даард откинул верхнюю табличку на столе.

— О том, что она “просто женщина” и не вмешивается в политику мужчин.

Аширо посмотрела на таблички. На его руку. На коготь, лежащий рядом с эльфийским именем. Потом снова на лицо советника.

— Она так сказала?

— Да.

Конечно. Мать всегда умела стоять в стороне от собственной вины. Отдать дочь — и говорить о чести крови так, будто честь жила не в поступках, а в правильно подобранных словах. Это было до боли привычно.

Аширо почувствовала, как внутри что-то маленькое, стыдное, почти детское всё-таки оборвалось. Значит, надежда была, совсем крошечная, но была.

— Я хочу её увидеть, — сказала она.

Даард медленно выпрямился.

— Знаю.

— Не запрещайте.

— Не запрещаю.

Она насторожилась.

— Но?

Он не сразу ответил. И вот тут Аширо заметила: он уже не стоял за столом неподвижно. Он сдвинулся, но не прямо к ней, а по дуге. Как зверь, который подходит к раненому существу и не хочет спугнуть.

Хвост скользнул по полу широким тёмным полукругом, но не замкнулся. Между кольцом и дверью оставался зазор. Между ним и окном — тоже. Он оставил ей пути.

— Встреча будет здесь, — сказал Даард. — При мне, без ментальных плетений и без личных предметов из её рук и касаний, пока я не разрешу.

— Она моя мать.

— Именно.

Аширо вздрогнула и тут же разозлилась на себя за это. Но Даард не сделал вид, что не заметил. Он просто остановился. Не ближе, чем нужно, но и не дальше, чем хотелось его зверю, если судить по тому, как напряглась линия его плеч.

— Вы думаете, она причинит мне вред?

— Думаю, она уже причиняла. И умеет делать это так, чтобы ты потом называла боль долгом.

Аширо отвернулась к окну. Саваш за стеклом дышал жаром и тревогой. Где-то внизу размещали эльфийские кланы. Где-то в левом крыле драконьи самки с потомством привыкали к чужим садам. Где-то за пределами гнезда её брат сидел в темнице, а мать пришла к воротам Маарц с лицом оскорблённой добродетели.