Книга Сердце в оковах, страница 25 – Кэтрин Болфинч

Адам Санчес лежал на кровати прямо передо мной.

Я до сих пор не понимала, как это произошло.

Красивое лицо залито кровью, губа и бровь разбиты, под глазом красовался синяк, от хорошего костюма осталась только жалкая пародия.

Ему порезали кожу под коленями, так что белые простыни можно было отправлять вслед за костюмом в мусор.

Руки дрожали так сильно, когда я пыталась обработать его раны, что думалось, я скорее убью, чем помогу.

Дома не было прислуги, только два охранника, которые всучили мне поднос со спиртом, бинтами и ватой.

Вито еще не появлялся и на телефон тоже не отвечал. Его люди принесли избитого Адама без сознания, водрузили на кровать и ушли, оставив меня разбираться с этим.

Я была даже рада.

Не тому, что он без сознания, конечно, а тому, что могла без страха касаться его, словно он – ожившая картинка из моей головы.

Я прикрыла глаза, дотронулась до его ладони. Вот бы он очнулся. Сейчас, когда никого нет, когда я могу сказать, что он прав во всем.

Хотя людей с такими шрамами, как у меня, могло быть сотни. Но вряд ли существовала сотня девушек с одинаковыми лицами.

Я получила свой, когда полиция искала Карлоса Санчеса – отца Адама, но нашла Адама. Он отказался разговаривать, так что они стали преследовать. Та ночь вышла странной, мы бегали по закоулкам, прячась от мигалок, перелезали через заборы, смеялись, а потом шипели друг на друга с предупреждением вести себя потише. Тогда я окончательно поняла, что Адам непростой человек, что его семья явно не самая законопослушная. Меня это не напугало. Хотя кто знает, может быть, если бы я ушла тогда, то не сидела бы сейчас здесь.

В театре я даже думала кинуться к нему, упасть в объятия, зная, что он поймает. Прошло пять лет, а я почему-то верила ему, хотя мы обменялись всего несколькими словами.

Что, если это проверка Вито? Что, если муж проверял меня на верность? Вполне в его стиле.

Я знала, что пройду эту проверку, потому что не собиралась терять голову окончательно. И не собиралась жертвовать всем ради того, что когда-то было в моей жизни.

Нет больше той безрассудной, наивной девочки Марго. Теперь я всегда выбирала себя. Моей главной потребностью было выжить.

Я обработала раны Адама, села на край кровати, прислушиваясь к ровному дыханию в тишине и гадая, вернулся ли Вито. За дверью гостевой комнаты не слышалось ни шагов, ни разговоров, и тогда я осмелела, повернулась к Адаму, лежащему без сознания. Пальцы коснулись его теплой щеки, прочертили дорожку к светлым волосам, поправили челку. Я склонилась над ним, наблюдая, как подрагивали ресницы, как тяжело вздымалась грудь.

Больно ли ему? Больно ли так же, как было мне?

Глаза защипало от слез. Почему наша история закончилась так? Почему ни я, ни, очевидно, он не получили счастья?

Я зажмурилась, пытаясь вернуть холод под ребра, заморозить там все, что успело оттаять под палящими лучами августовского солнца. Пусть все остается на своих местах. Пусть все окажется только сном.

Мне хотелось, чтобы он скорее уехал. Или, наоборот, оставался здесь как можно дольше, даже если я больше никогда с ним не заговорю.

— Я умер? – Хриплый голос заставил вздрогнуть. Я шмыгнула носом, с опаской посмотрела на Адама, пока сердце в груди отсчитывало каждый удар.