Книга Сердце в оковах, страница 124 – Кэтрин Болфинч

— Но это аргумент в их пользу.

— Может быть, я подумаю об этом потом, сейчас меня беспокоит только то, что я могу стать вдовой во второй раз.

Я спрятала лицо в ладонях и заплакала. Я все еще не понимала, за что Бог наказывает меня.

Их история стала примером для многих. История любви, которая дарила надежду. История, которую пересказывали. История, из-за которой плакали.

Марго и Адам Санчес.

Они стали легендой. И родители закрывали уши детям, говорили, что любовь не стоит борьбы. Но все знали, что это ложь. Любовь стоила того, чтобы проносить ее через года, чтобы расти вместе с ней, купаться в счастье, как в теплом море. Любовь – это тихая гавань, а не еще одна битва. Любовь – лагерь для отдыха, а не поле боя. Но иногда, чтобы добраться до любви в истинном ее понимании, приходилось пройти через это поле, пройти через все преграды и стать победителем. Только любовь может залечить все раны.

Я не любила зиму. То самое время, когда деревья царапали окна голыми ветвями, а ветер завывал в щелях домов. Оно казалось жутким, хватало холодом, как осьминог хватает щупальцами и уносит на океанское дно. Зима хватала дождями, серым небом и уносила в самое сердце пустоты.

Ветер бил по щекам, трепал распущенные волосы и заставлял слезы срываться с ресниц быстрее обычного. Взгляд приковался к надгробиям прямо под ногами.

Жаль, я не могла посетить могилы Ирмы и Валерио, принести желтые розы, которые любила старушка, и выдать какую-нибудь глупую шутку в духе Валерио, надеясь, что она рассмешит его на небесах. Их похоронили в Швеции. Лукас позаботился об этом после того, как я еще раз обвинила их во всем произошедшем.

Я выдохнула, поправила волосы. Рана в груди уже не болела так сильно, она затянулась, осталась белесым шрамом где-то внутри. От потери нельзя оправиться, на ее месте все равно будет ощущаться пустота, как недостаток детальки прямо посередине пазла.

Я развернулась и направилась к выходу. Мне нужно было посетить еще одно место.

Здесь изменилось все, но при этом не изменилось ничего. Я рада, что вернулась в Испанию. В страну, в которой когда-то жила счастливо. Энзо Моретти помог мне перебраться обратно в город, нашел дом моих родителей, от которого остались лишь обугленные стены. На этом месте так ничего и не построили. Я впервые увидела место их гибели, их могилы. Больше никого из моей семьи не существовало, а я научилась жить дальше.

Начался дождь, и я нырнула в машину, боясь испачкать туфли. Говорят, жизнь циклична, отправляет одни и те же уроки снова и снова, пока экзамен не будет сдан на «отлично». Вот и мне она вернула туфли на каблуках, яркую помаду и защиту клана.

Капли, падающие на стекло, походили на слезы, которыми была омыта моя жизнь. Я все еще не понимала, почему именно мне достался такой трудный путь. Зачем? К чему он в итоге приведет? Да и разве могла жизнь в мафии привести к чему-то хорошему? К чему-то кроме смерти? Ответ очевидный – нет.

Дождь усилился, когда машина остановилась на тротуаре около бара. Солнце еще не зашло за горизонт, а внутри уже сидело несколько человек, тихая музыка разряжала тишину, светильники на столах вовсю разгоняли полумрак из-за серых туч. Я без труда узнала мужчину и направилась к нему.

Может быть, жизнь все же привела меня к чему-то хорошему.