Книга Сердце сирены, страница 67 – Кэтрин Болфинч

— Тот клуб принадлежит тебе?

— Не совсем, я руковожу процессами.

— Мы так много друг о друге не знаем, – с грустью заметила Элизабет.

И, будем честны, не узнаем.

Я поцеловал ее в макушку, мы продолжали стоять в коридоре, под тусклой лампой, в окнах гостиной горела луна, немного рассеивая темноту, а Элизабет, замерзшая и дрожащая, прижималась ко мне спиной. Жаль, что мы не могли перенестись в сегодняшнее утро. Я бы остался там навечно.

Элизабет повернулась, и мне захотелось стереть каждую слезинку с нежной кожи, убрать из жизни все, что ее тревожило и расстраивало.

И я сделал это.

Лихорадочные поцелуи прилетали повсюду: щеки, лоб, подбородок, нос, остановились на губах, по которым язык прочертил неровную линию и скользнул внутрь.

Вишня и шоколад.

Элизабет вздрогнула, приподнялась на носочках и запустила пальцы в мои волосы на затылке, притягивая ближе.

— Мне надо в душ, Лиззи, – прошептал я, отстраняясь. Она усмехнулась, отрицательно качнула головой и снова притянула к себе.

Я легко подхватил ее под бедра, усадил на высокий комод прямо у входной двери.

Мы продолжали целоваться так, словно мир завтра рухнет. И он рухнет. Мы целовались так, будто это последний раз. И это был последний раз. Мы цеплялись друг за друга так, будто пойдем ко дну. И мы пойдем.

Руки Элизабет – до безумия холодные, блуждали по всему телу, путались в волосах, притягивали ближе, пальцы цеплялись за плечи, оставляли красные полосы, а ее губы каждый раз находили мои.

Она была в том же платье, что и утром, и я бессовестно задрал подол, оголяя стройные ноги.

Элизабет расстегнула пуговицу на моих брюках, молнию, пробралась под одежду так же, как пробралась под кожу. Ее рука коснулась возбужденного члена, слегка сжала, провела вверх-вниз, заставляя задержать дыхание.

Я не остался в стороне, спустил тонкую бретельку с плеча, прошелся поцелуями вниз по шее, обвел ключицы, поймал губами сосок.

Элизабет застонала, откинув голову. Мой язык прошелся вверх по груди, и я снова ее поцеловал, пока пальцы очерчивали клитор, словно в игре останавливаясь за шаг до финала.

— Матиас… – прошептала она, цепляясь за мои плечи и закатывая глаза от удовольствия.

Черт возьми, в этом тусклом, ужасном свете она была прекрасна. Настолько, насколько вообще кто-то может быть красив.

Я спустил брюки. Элизабет сжала грудь, продолжая смотреть мне в глаза до тех пор, пока я не вошел, вырывая из нее сладкий стон и заставляя закатить глаза.

Еще никогда безумие так близко не подкрадывалось ко мне, еще никогда чувства не казались неуправляемыми. Элизабет принесла хаос, а вместе с ним и жизнь.

Мы были этим самым воплощением хаоса.

Коридор заполнили пошлые шлепки, стоны, горячее дыхание смешивалось в воздухе, а наши взгляды то и дело останавливались друг на друге.

Элизабет сомкнула ноги за моей спиной, контролируя движения и темп. А когда изнутри поднялась волна удовольствия, она сжалась, не сдерживаясь, застонала, кажется, на миг вообще потерявшись в реальности.

Я втянул ее нижнюю губу. Слишком необходимым стало ее поцеловать. Элизабет устало уткнулась носом в мою шею, почти повиснув на мне.

Шумный выдох вырвался из меня, пальцы сжались на бедрах, пока по телу разрядами тока проходило наслаждение, на смену которому почти сразу пришла усталость. Я подхватил девушку под бедра, она сцепила лодыжки за моей спиной, опустила голову на плечо, вырисовывая неясные круги на коже.