Книга Хозяйка сада черных роз, страница 79 – Катерина Кавалье

— А все остальное… Я хочу, чтобы завтра каждый официант во Флоренции обсуждал не взрыв на трассе, а то, как Дамиано Росетти проводит ночи в объятиях работниц своих клубов, пока его жена восстанавливается после тяжелых родов.

— Это низко, Кьяра. – Нико прищурился мгновенно. Если первая мысль ему понравилась, то теперь, когда вопрос зашел об Изабелле, он напрягся.

— В чем дело? – Кьяра остановилась, удивленная этой резкой переменой в его голосе. Она успела привыкнуть, что Нико – самый циничный из ее окружения, человек, для которого мораль была лишь досадной помехой.

— Ты переходишь черту, которую мы поклялись не пересекать, – он сделал шаг вперед. – Омерта защищает женщин и детей. Выставить Изабеллу публичной дурой, когда она только что родила дочь…

Кьяра медленно повернулась к нему всем корпусом, сложив руки на груди.

— Чего я не знаю?

Она видела, как потяжелел взгляд Нико, как он на мгновение отвел глаза. Тишина вибрировала между ними, раскаляясь добела.

— Кейл, оставь нас, – бросила она, не оборачиваясь.

Казентино помедлил долю секунды, чувствуя, как искрит воздух, но затем коротко кивнул и бесшумно растворился в тени коридора.

Как только эхо его шагов затихло, Кьяра подошла почти вплотную.

— Если ты скажешь мне правду…

— Она не заслуживает этого, – наконец выдавил Нико, и его голос надломился. Он посмотрел на нее, и в его глазах она увидела столько боли, сколько не видела за все месяцы их знакомства. – Не трогай ее. Я прошу тебя.

Она догадывалась о тяжелой работе у Росетти и уже спрашивала об их взаимоотношениях с Дамиано. Ей казалось, что Нико стал частью их семьи, но что-то случилось, и поэтому он помогал сейчас.

Все оказалось гораздо проще. Он оставил в том доме свое сердце. Что билось в груди женщины с чужим кольцом на пальце и не его ребенком на руках.

— Боже, Нико…

Он опустил голову.

Нож развернулся где-то глубоко в ее груди и вскрыл неизвестные раны. Кьяра практически ощутила металлический привкус на языке, пока картинка складывалась воедино.

Вся его фигура теперь казалась надломленной. Он жил двойной жизнью, где каждое утро начиналось со лжи, а каждый вечер заканчивался в руках женщины, которая была его единственной истиной в этом аду. И оказался вынужден от нее отказаться и исчезнуть, чтобы не подвергать опасности.

Ей хотелось дернуться вперед и обнять его, но в то же время это казалось неуместным. Хотелось прикоснуться, поддержать, помочь. Хоть что-то, лишь бы больше никогда не видеть, как его сердце крошилось от признания.

— Я могу что-то сделать?

Вьери поднял к ней глаза и нахмурился, не веря услышанному.

— Что-нибудь? – уточнила Кьяра с надеждой.

— Да, думаю… да, – впервые он обращался к ней с такой неуверенностью в голосе, как сейчас. – Есть кое-что, если ты позволишь мне просить.

Она смотрела на него и могла думать только об одном.

Что сделает абсолютно все что угодно.

Кьяра наблюдала за ней через приоткрытую дверь, глядя в узкую щель между дубовым косяком и золоченой петлей. Изабелла Росетти сидела за своим привычным столиком в Il Salotto, и в теплом свете вечерних ламп она казалась почти прозрачной.

Еще три дня назад Корсани была готова пожертвовать репутацией этой женщины, чтобы достать Росетти. Сегодня она стояла здесь, в тесном помещении, пахнущем гарденией и хлоркой, чтобы спасти ее. Или спасти то, что осталось от сердца Нико.