Онлайн книга «Тайна кровавой ночи»
|
— Не бойсь, — как можно мягче постарался произнести Зиновий, хотя голос подкачал и выдал фразу с хрипотцой. — Я это… Настя поднялась и какое-то время настороженно смотрела на Шиманова, словно не веря, что перед ней именно он. А Зиновий стоял и улыбался: «Глупо так, как какой-нибудь деревенский дурачок». А Настя… Она была той самой прежней девушкой, которая так изучающе и трепетно смотрела когда-то в его глаза… — Я зайду? — глухо спросил Шиманов. Девушка молча кивнула, забрала пустой таз и прошла в дом. Следом за ней вошел и Зиновий. Она угощала его вчерашней слегка пересоленной ухой, жареной картошкой на сале и еще кое-какими разносолами, собранными на скорую руку. Разговаривали мало, почти не глядя друг на друга, как если бы между ними протянули невидимую преграду. То ли это было стеснение, то ли настороженность, вызванная внезапным появлением Зиновия, которого никак нельзя было ожидать, то ли это был тихий страх перед тем, что вот-вот может произойти. — Если бы не твоя матушка, мы бы с тобою тогда поженились, — глухо произнес Зиновий после долгого молчания, и наконец-то их взгляды встретились. — Все к тому шло… И тогда все было бы по-другому. И жизнь была бы другая, и не случилось бы того… — тут он прикусил язык и опасливо глянул на Анастасию, — что случилось. — Шиманов вздохнул и огляделся: — А где она сама-то, матушка твоя? — Она год назад умерла, — едва слышно прозвучал ответ. — Так ты теперь одна живешь? — с едва заметной надеждой спросил Зиновий. Хотя и без слов все было ясно: в доме она действительно одна, совсем одна-одинешенька. И все же ум в такие минуты будто запаздывает, мысли спотыкаются друг о друга, соображение происходит медленно, тяжеловато, словно каждое решение вязнет в густой тишине, а сердце бьется громче, перекрывая голос разума. — Одна, — ответила Настя и пригладила ладонью скатерку на столе, хотя складок никаких на ней не наблюдалось. Братьев-сестер у Анастасии не имелось, отца — и не его одного среди жителей Свияжска — убило еще в русско-турецкую войну, и проживала она только с матерью. А вот теперь не стало и ее… Уже совсем тоска! — А что ж замуж не вышла? Ведь хороша собой и от кавалеров, наверное, отбоя не было. — Были кавалеры, свататься приходили. Вот только не нашелся еще тот, с кем я захотела бы жизнь свою скоротать, — с долей печалинки произнесла Анастасия Померанцева и с некоторым вызовом посмотрела на Зиновия Шиманова. — Не самой же мне ухажеров себе выискивать… — А со мной — захотела бы? — Чего хотеть-то? — не поняла вопроса Настя, думая о чем-то своем. — Чего, чего… — негромко пробормотал Зиновий Шиманов. — Жизнь коротать… Вопрос остался без ответа. Но понятно было все и так. Если бы Настя посчитала нужным его не привечать, то не пригласила бы в хату, не угощала бы ухой и жареной картошкой на сале. Она бы даже не ответила на его приветствие и молчком вернулась бы в избу, оставив его стоять на пороге, словно чужого. На ночь Шиманов остался у Насти. Конечно, он мог бы остановиться в одной из двух городских гостиниц. Или снять меблированную комнату. Но, во-первых, в гостиницах надлежало называть себя и цель своего прибытия в город (а во многих гостиницах и меблированных комнатах требовалось еще и указывать место, откуда прибыл). А это для Зиновия Шиманова было крайне нежелательно: он бы хотел, чтобы, кто он и откуда приехал, знало как можно меньше людей. Во-вторых, Настя отнюдь не настаивала, чтобы он снял гостиничный нумер или поселился бы в меблированных комнатах. Напротив, несмотря на то что назавтра по городу поползут слухи о том, что Анастасия Померанцева приветила у себя приезжего мужика, она просто и без всякой задней мысли постелила ему в другой комнате. И это было куда красноречивее любых слов: она вовсе не собиралась прогонять его. Более того, это означало, что она намерена оставить Зиновия у себя. И, возможно, жить с ним… |