Онлайн книга «Тайна кровавой ночи»
|
Зато кошелек судебного следователя Рачкова ощутил куда более осязаемое движение — он потяжелел ровно на триста пятьдесят рублей. Впрочем, Сергей Иванович, человек аккуратный в выражениях, подобные поступления взятками не называл. В его словаре для них находились куда более благозвучные определения: «некоторая помощь» или, скажем, «вознаграждение за понесенные труды». И, право же, звучало это значительно благороднее. Или вот, скажем, другой памятный случай… За порубку казенного леса злоумышленнику, между прочим, полагалось наказание самое что ни на есть чувствительное — два года исправительного работного дома. Тем паче что при задержании он проявил завидную прыть: лесной страже оказал деятельнейшее сопротивление и одному из стражников украсил физиономию таким выразительным синяком, что тот еще долго носил его как живое свидетельство служебного усердия. Но судебный следователь Рачков обладал редким даром — умением различать смягчающие обстоятельства там, где прочим виделись одни лишь отягчающие. В поступках обвиняемого он усмотрел не грубость нрава, а горячность характера, не упрямство, а досадное недоразумение, и в итоге суровая кара незаметно истаяла, будто мартовский снег. Лиходею назначили наказание почти курортное: «ссылку на житье в одну из отдаленных губерний, кроме сибирских», сроком всего на полгода. Кара, надо признать, скорее располагала к размышлениям о жизни, нежели к тяжким раскаяниям. И надо же так совпасть, что примерно в те же дни у Сергея Ивановича вдруг образовалась приятная прибавка — пять сотен рублей. Впрочем, человек он был щепетильный в формулировках и подобные суммы взятками не называл. В его устах они звучали куда изящнее: «гонорарий». Слово это, как известно, обладает удивительной способностью примирять совесть с действительностью. И вот в деле Шиманова судебный следователь Рачков разглядел возможность неплохо поживиться денежными знаками, которые, судя по всему, имелись у фигуранта. Иными словами, можно было умело переквалифицировать статьи 2175 и 2182 «Уложения о наказаниях» — «О воровстве и мошенничестве», вменявшиеся Зиновию Шиманову. По этим статьям можно было лишиться всех особых прав и преимуществ, лично или по состоянию приобретенных, да и надолго угодить в исправительный работный дом на срок до шести лет. Однако существовал и другой путь: применить к Шиманову более мягкие статьи того же «Уложения», где максимум, что грозило обвиняемому, — это был всего лишь денежный штраф. И эта возможность, как легко догадаться, не осталась незамеченной для внимательного и предприимчивого Рачкова. После первого допроса судебный следователь Рачков для вида определил Зиновия Шиманова в следственное отделение Козьмодемьянского острога. Совершенно верно полагая: пусть, мол, этот Шиманов посидит вместе с криминальной братией и поразмышляет на досуге, как из создавшегося положения выходить с наименьшими для себя потерями, — авось сговорчивей будет или ему подскажет кто из более опытных сидельцев, как правильнее следует поступить… Покуда сидел в остроге, Зиновий написал супруге письмо. Дескать, попал в неприятный оборот, так что скоро домой не ждите. Передумал уйму мыслей всяких, особливо касательно способов выбраться из ситуации, в которую попал. Один из видавших виды сидельцев, глядя, как Шиманов мается горестными думами, высказал следующую дельную мысль: |