Книга Дикая карта, страница 61 – Элси Сильвер

И он хочет.

— Когда я строил это место, я думал, что у меня будут дети.

Я сглатываю и мягко киваю.

— Комната, в которой ты живёшь, должна была быть идеальной детской. Скамья. Окно. Я полагал, что к определённому возрасту они тоже захотят выходить на балкон. Но затем я забеспокоился, что, когда они будут маленькими, это может быть небезопасно. Так что я поставил задвижку снаружи, чтобы моя жена или я могли…

Он спотыкается о собственные слова, останавливаясь на середине предложения с раздражённым искривлением губ, прежде чем продолжить.

— Неважно. Я просто подумал, что смогу запирать её снаружи, затем вернуться в свою комнату с общего балкона и не беспокоиться о любопытном малыше, который может выйти.

Всё, что он говорит, имеет такой смысл. За исключением части про жену — мой мозг спотыкается об это слово.

— Я могу снять её, если это вызывает у тебя дискомфорт. Я даже не подумал.

Я оглядываюсь через плечо на прикреплённый к двери металлический кружок. По какой-то причине, эта маленькая деталь кажется монументальной. Это трогательно — думать, что он планировал так далеко вперёд.

— Нет, всё в порядке. Тебе следует оставить её на случай, когда у тебя появятся дети.

Он фыркает на это.

— Думаю, этот корабль, вероятно, уже уплыл.

— Почему?

— Мне сорок, и я холост. И я не уверен, заметила ли ты, но в последнее время я не слишком приятная компания. Мысль о том, чтобы снова окунуться в мир свиданий, утомительна и пугает. Время тикает, и мои варианты сократились.

Варианты. Это мнение раздражает меня, и я не имею на это права. Отодвигая чувство в сторону, я встряхиваю плечами, выпрямляя позвоночник, пока смотрю на освещённую луной воду.

— Мне нравится твоя компания.

— Гвен. — Он вздыхает моё имя, словно я его истощаю, его ладонь проводит по щетинистой челюсти.

— О, хватит постоянно льстить себе. Это утверждение не должно значить больше, чем значит. — Клянусь, я вижу, как у него на щеке мелькает ямочка, так что я продолжаю. — Я просто имела в виду, что меня не отпугивает всё твоё ворчание.

Он наконец смотрит в мою сторону.

— Ворчание?

— Да. Лай и рычание тоже.

— Я теперь собака?

— Большая, тупая, которая слишком долго жила на привязи и забыла, как взаимодействовать? Да. Именно.

Его щека дёргается быстро, один раз, прежде чем разгладиться, и ответный хмык звучит подозрительно похоже на смешок. Я с удовлетворением думаю, что, возможно, подняла ему настроение хотя бы на мгновение. Я пристально наблюдаю за ним, его выражение становится задумчивым, взгляд возвращается к воде.

— Я не всегда был таким. Это как-то подкралось ко мне, полагаю.

— Ну, мы все постоянно меняемся. Эволюционируем. Растём. Я не знаю ни одного человека, который остался бы таким, каким был. Я знаю, что я нет. И как скучно просто… знать, кто ты есть, и думать, что для тебя больше ничего нет в оставшейся жизни.

Он пожимает плечами.

— Возможно, я изменился слишком сильно.

Я глубоко вдыхаю, мягкая улыбка изгибает мои губы.

— Невозможно.

Баш фыркает.

— Нет, если спросить мою бывшую жену.

Снова это слово. Я игнорирую внезапное напряжение в шее и челюсти. Жена. Но нет, бывшая жена.

Сглатывая, я продолжаю чем-то подходяще расплывчатым.

— Может, она ошибалась.

— Не-а. Она не ошибалась. И я ни капли не виню её. — Он фыркает. — Знаешь, вообще-то, из-за недавних событий, возможно, виню.