Книга Дикая карта, страница 48 – Элси Сильвер

— И я позволяю себе признать, что нравлюсь не всем. Может быть, я не для всех. И это нормально, потому что я вполне довольна собой, и никто не может этого у меня отнять. Я довольна тем, кто я есть, так что мне всё равно, что ты обо мне думаешь.

Я думаю, ты просто такая, какая нужно — вот что я хочу сказать. Но я не говорю. Вместо этого я выбираю:

— Я не думаю, что ты «слишком».

Она поворачивается и подмигивает мне.

— Мне всё равно. — Затем она наклоняет голову в мою сторону. — Теперь твоя очередь. Закрой глаза и перестань смотреть на меня так, словно ты собираешься избить кого-то, чтобы защитить мою честь.

Я закатываю глаза, а затем закрываю их, позволяя мирным звукам ночи окружить меня, и той искре тревоги вспыхнуть.

— Куда поворачиваются твои мысли? — спрашивает Гвен.

— Что, если я умру завтра?

Она молчит несколько секунд. У меня такое чувство, что она ожидала от меня совсем другого. Но я не сдаюсь. Стою, уперев ноги в песок, и прижимаю большие пальцы к средним, пытаясь понять, какие чувства я должен испытывать.

Я слегка вздрагиваю, когда её прохладные пальцы скользят по моим, поглаживая кожу, пока она не берёт меня за руку. Как в тот вечер в аэропорту. Моя ладонь пульсирует от прикосновения, и вся рука становится тёплой. Я должен отдёрнуть руку, но это дружеский жест. Жест поддержки.

И, честно говоря, я слишком измотан, чтобы не принять его.

— Хорошо, — начинает она своим ровным голосом. — Мы можем признать, что это возможно. В реальности любой из нас может умереть в любой момент. Никто ничего не обещает.

Я киваю в ответ. Это правда. Я видел, как ярость лесного пожара переворачивает жизнь людей с ног на голову, уничтожает города, губит природу. И никто не мог этого предвидеть.

— Но, Баш, а что, если ты выживешь?

Её вопрос эхом отдается в моей голове, когда её теплая ладонь касается моей. Я чувствую её пульс. Он пульсирует во всем моём теле. Черт, может быть, я даже чувствую землю под ногами немного по-другому.

Всё, что я знаю, это то, что первое, что приходит на ум, это «Если я выживу, я приду за тобой».

Но я хороню это так же быстро, как оно всплывает. Потому что я знаю, что не позволю себе переступить эту черту. Поэтому я с благодарностью сжимаю её руку на прощание и пытаюсь заставить себя думать обо всём том, что я на самом деле собираюсь сделать, когда поправлюсь.

О том, что не является просто фантазией.

ГВЕН

— Тук-тук! — выкрикиваю я, стуча кулаком в открытую дверь палаты Клайда.

— Зачем люди говорят «тук-тук», когда на самом деле стучат? — ворчит он. — Это совершенно излишне.

Его колкость только заставляет меня улыбнуться. Потому что это означает, что он чувствует себя собой. Он сидит, опираясь на подушки, смотрит телевизор, окружённый множеством проводов и трубок. Но он уже выглядит бодрее, чем когда я видела его до операции.

Облегчённый вздох вырывается из моих губ, пока я его разглядываю. Я обещала себе дать ему несколько дней на восстановление, прежде чем врываться сюда… но я продержалась два.

Табита держала меня в курсе событий во время операции и в первый день после неё, когда Клайд и Баш восстанавливались. Они с Рисом остались, чтобы помочь. Но, думаю, её раздражало, что я постоянно спрашиваю, как у них дела. В конце концов она спросила, какого чёрта я жду, и я сдалась.