Книга Дикая карта, страница 19 – Элси Сильвер

Последние несколько месяцев я мучил себя из-за этого. Выжимал сок лайма прямо себе в глаза, как какой-то мазохист.

Потому что я хочу гораздо большего. Я хочу отпраздновать все дни рождения, которые я пропустил. Я хочу сделать первые шаги назад. Выпускной в старшей школе. Его драфт НХЛ — я поискал информацию в интернете, чтобы увидеть, как объявляют его имя и как он обнимает маму и отчима. Это был самый счастливый момент.

И меня нигде не было видно.

— Ладно, если с этим приветствием из ада покончено, я просто... — я указываю через её плечо на роскошный дом, откуда до нас доносятся музыка и разговоры.

Сесилия прищуривается и открывает рот, словно собираясь что-то сказать. Но прежде чем она успевает это сделать, из-за угла появляется её муж, высокий, широкоплечий мужчина с волосами цвета соли с перцем и добрым, простодушным лицом. Его рубашка с воротником пудрового цвета заправлена в брюки цвета хаки, из-под которых виднеется слегка выпирающий живот. Он напоминает мне пожилого квотербека, который до сих пор встречается с товарищами по команде, чтобы заново пережить их матчи.

Однако его улыбка кажется мне искренней.

Я встречался с Эдвардом всего один раз, и, как и тогда, этого парня невозможно ненавидеть.

— Себастьян! — его низкий голос разносится по всему фойе, и он широко раскидывает руки, приветствуя меня с неподдельным восторгом, который его жена даже не смогла бы изобразить. — Иди сюда. Что ты делаешь, Сеси? Впусти его.

Она отходит в сторону, а Эдвард протягивает руку, чтобы пожать мою.

— Рад тебя видеть, — говорит он, крепко пожимая мне руку.

— Эдвард. Прекрасный дом. Спасибо, что пригласили меня. Но, пожалуйста, зови меня Баш.

Он смеётся, отступает назад и жестом приглашает меня пройти.

— Что ж, в таком случае зови меня Эдди. Я хочу сказать, чёрт возьми, мы здесь все как одна семья.

Краем глаза я замечаю, как Сесилия вздрагивает. Затем она скрывает это, выпрямляя свою гибкую фигуру.

На мгновение я испытываю к ней острую симпатию. Я уверен, что она совсем не так представляла себе празднование двадцатипятилетия своего сына.

Но, с другой стороны, она сама так поступила. И, как бы мне ни хотелось считать себя хорошим человеком, я не из тех, кто мягкотел и предан своему делу. Если ей нужно, чтобы кто-то пожалел её, этим человеком может стать Эдди.

Он ведёт меня по дому, хвастаясь статистикой Триппа за прошлый сезон и буквально излучая гордость. А почему бы и нет? Он вырастил Триппа как родного. Трипп играет в футболке с фамилией Эдди.

Он его отец.

— Трипп будет так рад, что ты здесь. И все остальные уже на заднем дворе… — Эдди с энтузиазмом продолжает перечислять всех присутствующих, как будто думает, что я знаю, о ком он говорит.

Меня пронзает пугающая мысль о том, что я здесь чужой. Неряшливый, угрюмый парень, который живёт в горах, работает на двух работах и у которого нет семьи. Если я чувствовал себя не в своей тарелке, просто проезжая по району в Западном Ванкувере, то теперь, когда я иду по их огромному современному дому, мне становится ясно, что я здесь чужой.

Я никогда не был своим. Даже в пятнадцать лет я не вписывался в эту среду, и родители Сесилии это знали.

Я стискиваю зубы и делаю глубокий вдох, расправляя плечи. Может, я и не один из них, но я горжусь тем, кто я есть, и у меня нет привычки позволять невероятно богатым людям унижать меня.