Книга Дикая карта, страница 102 – Элси Сильвер

Долгое время я думал, что работа — это всё, что у меня есть, но теперь я столкнулся с осознанием того, что, возможно, это уже не так.

Я не умею просить о помощи, но прошлой ночью я попытался. И Гвен просто знала.

Я испугался, когда вернулся домой в таком подавленном и опустошённом состоянии. Возможно, это был тот самый тревожный звоночек, который мне был нужен. Я чертовски не люблю просить о помощи, но я слишком стар, чтобы игнорировать её, когда она мне нужна.

Поэтому я скрепя сердцем обещаю себе, что позвоню в нашу ассоциацию профессиональных пожарных и узнаю, есть ли там кто-нибудь, с кем я мог бы поговорить.

Но сначала еда. Я умираю с голоду. Пока я был в отъезде, я тоже плохо питался. Я совсем не заботился о себе.

Спустившись вниз, я слышу болтовню и смех, которых и ожидал, проснувшись сегодня утром. Последние несколько недель перед отъездом я старался не присоединяться к ним, но сегодня мне хочется это сделать.

Гвен и Клайд оживлённо беседуют на кухне. И пока я наблюдаю за тем, как Клайд достаёт из холодильника пакет с сельдереем, я не могу не задаться вопросом, действительно ли ему стало лучше после того, как он немного погрелся на солнышке. Улучшения, даже за те несколько дней, что я отсутствовал, были поразительными.

— Что мы готовим? — спрашиваю я, входя на кухню.

Гвен поворачивается ко мне с ножом в руке, с которого свисают кусочки сырой курицы. Если она и удивлена моим присутствием, то не показывает этого.

— Ты, — говорит она, — ничего не будешь делать. Ты сядешь за стойку и расслабишься. А потом вздремнёшь.

Я вопросительно смотрю на неё.

— Я уже много лет не дремал после полноценного ночного сна. Я не маленький ребёнок.

Гвен даже не смотрит на меня — она просто продолжает нарезать куриную грудку кубиками.

— Что ж, если ты не можешь позаботиться о себе, то мне придётся обращаться с тобой как с маленьким ребёнком. А это значит, что ты поспишь. Твоему организму это нужно.

Клайд наблюдает за нами, прищурившись и переводя взгляд с меня на Гвен и обратно.

— Почему она говорит тебе расслабиться? Я имею в виду, мы все знаем, что тебе нужно расслабиться. Ты напряжён, как рыболовная катушка. Но с каких это пор ты слушаешься её?

Я опускаюсь на табурет у барной стойки и смотрю на Клайда. Каким бы раздражающим он иногда ни был, я должен признать, что он один из моих самых близких друзей. Поэтому я пробую кое-что новое. Я стараюсь не копить всё в себе.

— С тех пор как я перестарался и меня стошнило. Я был немного на взводе, и, думаю, это меня настигло.

Клайд усмехается и берёт нож, чтобы нарезать сельдерей.

— Ты так думаешь?

Я закатываю глаза.

— Я просто говорю как есть, Клайд. Не все из нас пожинают плоды того, что подставляют промежность солнцу.

Он фыркает, ухмыляясь и продолжая нарезать сельдерей.

— Я бы посоветовал тебе попробовать, но ты меня не послушаешь. Ты недостаточно просвещён.

Я качаю головой, недоумевая, как, чёрт возьми, я докатился до того, что обсуждаю свои чувства с городским конспирологом и девушкой, с которой напился в аэропорту.

— Но я скажу тебе, что было бы для тебя хорошо, — продолжает Клайд. — Травка.

Я замираю и смотрю на него, склонив голову набок.

— Травка?

Он опускает подбородок.

— Да. Знаешь… марихуана. Ганджа. Дурь. Травка. Рифер. Мэри Джейн. Не знаю, как вы, дети, называете это сейчас, но это может тебе пригодиться. Это лекарство.