Книга Игра без правил, страница 50 – Дарина Вэб

Присели за столик у окна. Сквозь тяжёлые бархатные шторы пробивались лучи дневного солнца, рисуя на мраморном полу дрожащие золотистые полосы.

К нам сразу подбежал официант — ловкий, вышколенный, с дежурной улыбкой, застывшей на лице, как маска. По её высокомерному общению с ним было понятно, что мама завсегдатай этого ресторана.

Она небрежно кивнула, едва удостоив его взглядом, и бросила пару фраз таким тоном, будто оказывала величайшую милость.

Смотреть на её величество было тошно. Всегда презирала таких людей.

Я заказала чашку кофе. Аромат свежемолотых зёрен ненадолго отвлёк меня от окружающего пафоса. Еда мне сейчас точно не полезет.

А мама обедала с размахом, не забывая о бокале просекко. Она делала маленькие глотки, время от времени цокая языком — то ли от удовольствия, то ли оценивая качество напитка.

Вот она, жизнь богатых людей, к этому меня готовил отец. Но мне не нравится. Всё это пропитано фальшью. За лакированной поверхностью — натянутые улыбки, за дорогими украшениями — холодные взгляды.

Дорогой интерьер, кричащий о статусе, давит на плечи. Тяжёлые люстры с хрустальными подвесками слепят глаза, позолота на лепнине кажется вульгарной, а картины на стенах — лишь дань моде, без души.

Даже псевдоподружки, сидящие недалеко от нас, смотрятся в этой обстановке как актёры в плохо отрепетированной пьесе. Они смотрят друг на друга с завистью, которую тщетно пытаются спрятать за громким смехом, но продолжают улыбаться и шутить вместе — слишком громко и наигранно.

В воздухе витает запах дорогих духов, смешанный с терпким ароматом вина, и этот коктейль кажется мне невыносимо фальшивым.

— Расскажи о себе. В деньгах ты не нуждаешься. Зачем тогда нашла меня? — её голос звучит холодно, пробирает до костей.

Она произносит слова размеренно, чеканя каждое, будто вбивает гвозди в невидимую доску между нами.

Не знаю, почему именно так. Почему нельзя сбросить налёт дорогой плесени и проявить ко мне хоть какое-то уважение?

Для неё сейчас интереснее тарелка с салатом, чем родная кровь напротив. Она аккуратно подцепляет вилкой лист айсберга, медленно пережёвывает. Движения до боли механические, лишённые всякой эмоции. Ощущения не самые приятные.

На вопросы отвечать нет никакого желания. Воздух вокруг кажется густым, почти осязаемым, будто его можно разрезать ножом, как тот сыр на её тарелке. А вот на мой вопрос она просто обязана ответить.

— Ответь мне на один вопрос. Почему ты бросила меня? — я внимательно пригляделась к её лицу, ловя малейшее движение мышц, малейший отблеск в глазах.

Она замерла на мгновение, вилка застыла на полпути к тарелке. Всё же что-то проскочило в её глазах. Короткий всплеск боли, быстро скрытый за ледяной маской. Может, неприятные воспоминания. Не знаю, но определённо что-то болезненное — словно тень прошлась по её лицу, на миг обнажив то, что она так старательно прятала годами.

Её пальцы чуть дрогнули, сжимая салфетку, а дыхание на долю секунды сбилось, выдавая внутреннюю бурю.

— На мои вопросы ты не отвечаешь, так почему же думаешь, что я отвечу? — юлит она, и в её голосе сквозит эта противная, липкая нотка, будто кто-то провёл ногтем по стеклу.

Или это её дрянной характер взял верх? Не могу понять. Она вся какая-то фальшивая, картонная, как маска на карнавале: улыбается, а за ней ни тепла, ни живого дыхания.